Домой     Журналы    Открытки    Страницы истории разведки   Записки бывшего пионера      Люди, годы, судьбы...

 

Забытые имена

 

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37 38  39  40  41 

 42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78 

 79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108   109  110  111 

112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133  134  135  136  137  138  139140

  141  142  143  144  145  146  147  148  149  150  151  152  153  154  155  156  157  158  159  160  161

 

  Гостевая книга    Форум    Помощь сайту    Translate a Web Page

 

    Список страниц раздела

 


 

Этот материал вышел в № 71 от 3 июля 2013       https://www.novayagazeta.ru/articles/2013/07/03/55342-my-stavim-tochku

 

 

 

Щекочихин о бандитах и власти

 

 

 

 

10 лет назад умер Юрий Щекочихин. Мы знаем - это убийство, но доказать это теперь невозможно, потому что долгие годы прокуратура делала все, чтобы исчезли следы преступления.

Когда уходит последняя надежда, за ней, конечно, приходит самая последняя… Но все равно — такое пронзительное ощущение бессилия, помноженного на злость, что к горлу подступает тошнота. Так что простите за рваность текста — не до стиля. Просто я сейчас должен написать, что в деле об убийстве Юрия Щекочихина мы ставим точку. Потому что исчерпали все свои ресурсы и не можем доказать факт убийства как-либо документально — так, чтобы у следствия появился хоть какой-то формальный повод дело не закрывать.

Ну вот и написал.

 

Десять лет изматывающей борьбы с тем, что никак мы пока не можем одолеть. Десять лет встреч с теми, кто сначала шепотом говорит важнейшие вещи, а потом громко объявляет, что в глаза вас не видел. Тонны исписанной бумаги — только для того, чтобы возбудили уголовное дело по факту Юриной смерти, и раз за разом мы получали наглый отказ — без какого-либо обоснования. В итоге дело все-таки возбудили — через семь с половиной лет. Спасибо.

Только когда мы выкапывали Юрку — это следственное действие называется эксгумацией — уже было понятно, что поздно — время для экспертизы ушло. Но когда мы, как маньяки, носились с гробом по городу — потому что где-то не приняли, а где-то санитар отошел пообедать, — мы думали так: если есть хоть тысячная доля процента, мы не можем ее упустить.

Но и тысячная доля в итоге обернулась нулем. Результаты исследования укладываются в четыре слова — причина смерти не установлена.

…И вот наш последний шанс. Он ехал с нами в одном купе поезда Москва—Варшава. Это — банка того, что осталось от нашего друга. Мы с Муратовым везем ее контрабандой в Европу, с надеждой на то, что, быть может, французский профессор, доктор Паскаль Кинтц, занимавший еще недавно должность главного судебного токсиколога Евросоюза, найдет хоть какую-то зацепку — несмотря на девять к тому времени прошедших лет, формалин и странную формулу бальзамирования.

Профессор был вежлив, сказал, что поздно, но он постарается. А еще сказал, почитав судебно-медицинские акты, что все эти годы наши спецы только притворялись, что что-то искали, а на самом деле делали все, чтобы ничего не найти.

Но мы тогда — в поезде — еще об этом не знали, пили водку, поднимая лишь один тост — за «найдем».

И даже сейчас, когда я этим текстом ставлю в расследовании жирную точку, все равно подспудно верю — найдем. Может, не в этой жизни, конечно. Может, даже уже и не мы. Но — найдем!

 

Смерть

 

Выросло уже целое поколение тех, кто мало что знает о Юрии Петровиче Щекочихине. Потому что о нем стыдливо молчат даже те, кого он считал своими друзьями.

Потому — расскажу.

Журналист из той, блистательной «Комсомолки», создавший еще в Советском Союзе (!) жанр журналистского расследования, зам главного редактора «Новой газеты», депутат Госдумы (еще настоящей) от «Яблока», зампред Комитета по безопасности, член постоянной парламентской комиссии по борьбе с коррупцией. Человек, двери дома которого не закрывались круглые сутки — гостили старые друзья, новые знакомые и даже проходимцы, но всех Юра встречал, произнося, слегка заикаясь, «п-привет, мы же одна к-команда». Автор пьес и сценариев к кинофильмам, документальной повести «Рабы ГБ» и серий расследований на грани киллерского заказа: о коррупции в спецслужбах, о незаконной торговле оружием, о наркотиках и контрабанде, о ворах в законе, подмявших тогда под себя всю власть без остатка… Он пользовался безграничным уважением и имел такой кредит доверия у обычных граждан, силовиков, политиков (российских и западных), журналистов и людей культуры, что одного его слова хватало, чтобы кому-то помочь. Все знали — Юра подставить не мог. Ну хотя бы потому, что он и деньги существовали в параллельных измерениях. Он мог позвонить в два часа ночи и, извиняясь, сказать, что очень хочет курить, но не хватает на сигареты, и потому просит приехать с пачкой, в ответ обещая баранину с картошкой и — по чуть-чуть.

Его страшно любили. И люто ненавидели — за журналистские и депутатские расследования.

Он умер 3 июля 2003 года. Это была страшная смерть. За две недели человек, которому было-то пятьдесят с небольшим, превратился в глубокого старика (эффект моментального старения — медики потом объяснят). По очереди отказывали все внутренние органы, клоками сходила кожа, выпадали волосы, все тело горело, как обожженное, и было невозможно дышать, потому что казалось — в легкие и носоглотку поступал плавленый металл.

Врачи в коридорах шептались про отравление. Но вслух об этом не сказал никто. Итоговый диагноз — весьма редкая аллергия, синдром Лайелла называется — по данным специалистов, один случай на миллион жителей. Чем вызвано — не выяснили: «агент» (вещество, вызвавшее развитие болезни) не установлен (так и написали в акте вскрытия), уголовное дело не возбудили, к телу на похоронах не подпускали хорошо обученные мордовороты, медицинские документы не выдали даже маме — врачебная тайна, говорят.

 

 

Юрий Щекочихин. Смерть журналиста

 

 

 

Следствие

 

Доследственную проверку вела Кунцевская межрайонная прокуратура. Следователь пыталась пройти в ЦКБ, где умер Юра, но пустили не сразу. Изъяли медицинскую карту. Потом — спустя уже годы — выяснилось, что там же, в прокуратуре, ее и потеряли. Официальная версия: всю макулатуру со стола смела уборщица и выкинула — бывает. За потерю вещдока никто не наказан, а следователя — наоборот, повысили, после того как она переписала в постановление об отказе в возбуждении уголовного дела выводы посмертной медицинской экспертизы.

Вскрытие проводили известные специалисты, один из которых потом пришел в «Новую» и рассказал, что подписал результаты не глядя — пришлось… Но сообщил, что его — весьма компетентный — анализ позволяет предположить: смерть носила насильственный характер — Юру отравили. Причем бинарным (запомните это слово) веществом: это когда сначала вводится один ингредиент, абсолютно безвредный, а потом — другой, который, соединившись с первым, вызывает обвальную реакцию.

Друзья Щекочихина, из тех, кто не забился под корягу, журналисты «Новой» — требовали расследования. Тщетно. Отказывал лично зам генерального прокурора Бирюков (и это слово запомните). Шло время, возможностей установить яд становилось все меньше, особенно если он — органический и разлагается быстро.

 После скандалов на уровне президента уголовное дело было возбуждено — но только 4 апреля 2008 года. Расследовал его СК по Западному округу Москвы — в ходе допросов спрашивали про возможную причастность Березовского и ходили утверждать протоколы к начальству. 6 апреля 2009 года — дело закрыли: в связи с отсутствием события преступления. То есть не было такого события, как смерть Юрия Щекочихина.

В сентябре 2010 года следствие возобновили по распоряжению Александра Бастрыкина — расследовало уже Главное следственное управление СК РФ.

Потому что к тому времени у нас появились пусть косвенные, но доказательства. Высокопоставленный сотрудник спецслужб сообщил (правда, потом не решился свои показания дать официально), что Щекочихин был отравлен препаратом, который поступил в спецподразделения, дислоцированные на Северном Кавказе. Этот яд использовали для уничтожения главарей бандформирований, его разработали в лаборатории под Санкт-Петербургом на основе органических соединений, и он — как раз таки бинарный. Клинический характер последствий воздействия совпадает с симптомами болезни Щекочихина. Часть доз этой отравы была «утеряна» в 2001–2002 годах, за что даже наказали какого-то оперативника.

И действительно — бандитов травили, а параллельно травили других, очевидно, с применением украденного: так, в СИЗО при невыясненных обстоятельствах скончался член Лазанской преступной группировки, действовавшей под контролем офицера ФСБ Макса Лазовского, некий Леча Исламов (по кличке Борода), который отказался от сотрудничества со спецслужбами на предмет выкупа заложников и контроля над наркотрафиком. И вот эти имена и название банды я бы тоже предложил запомнить.

Когда делу дали ход и к его материалам допустили адвокатов потерпевших, стало ясно: все патологоанатомические исследования — фикция. В акте вскрытия, например, было указано, что Юра Щекочихин, родившийся в 50-х, — участник Великой Отечественной войны и, ко всему прочему, — ликвидатор аварии на Чернобыльской АЭС, хотя в Чернобыле не был. На основании вот таких данных эксперты и сделали свое заключение о естественном характере смерти человека в расцвете сил, превратившегося за две недели в глубокого старца, без волос и кожи.

Гистология рассказала о последствиях «аллергии»: отек головного мозга, кровоизлияние в легкие, сердце, селезенку, надкостницу; гнойно-некротический трахеит, свежий очаговый некроз в коре надпочечника, атрофия лимфоузлов и т.д. — абзаца три такой жути. Объясню проще: у Юры просто один за другим отказывали органы — все. Стремительно.

 

Параллельное следствие

 

Сразу после Юриной смерти мы смогли, скажем так, достать промежуточный результат вскрытия и найти кое-какие (совсем чуть-чуть) биологические образцы. Отправили за границу, для независимой экспертизы.

 Профессор Форрестер из Британского Королевского института отравлений сказал сразу: того, что вы привезли, не просто недостаточно, а мало до смешного. Но стали работать. Сначала напрягало слово «фенол» — слишком много его обнаружили в останках. Выяснилось — не то: скорее всего, продукт распада (прижизненного) внутренних тканей. По симптомам — возможен таллий и борная кислота, но следов не нашли. Да, все похоже на синдром Лайелла, но чем он вызван, неясно — «агент» никто не искал. К врачам претензий нет: они спасали больного, и им было некогда, а потом — когда смерть — искать уже поздно: «агент» покидает тело вследствие природного метаболизма. Доктор Дэвид Слейтер, специалист по патологической дерматологии, попытался изучить образцы кожи, но только развел руками: кожа умерла, и потому в ней нет предмета исследования. Профессор Камерон Маклауд искал тяжелые металлы и установил: вольфрам не превышает норму, как и кадмий, таллий и т.д. Но у всех этих замечательных специалистов, которые работали бесплатно, всплывала одна и та же оговорка: образцов слишком мало, поэтому окончательных выводов сделать нельзя, — дайте еще, дайте гистологию (слайды и блоки). Но этого мы не могли: дело не возбуждено и кто ж нам что даст.

 

Версии

 

Их было много — потому что Юра ухитрился влезть везде. Только что случился «Норд-Ост», Юра был в штабе и резко выступал против силовой спецоперации, а весной 2003 года разоблачил тайно награжденных по ее итогам — зам директора ФСБ и прочих. Именно в этот период ему угрожали, но, думается, все же в связи с другим.

С чем? Ну, чтоб вы понимали, — весьма неполный список… Щекочихин добивался отстранения от занимаемых должностей зам генпрокурора Колмогорова и зам генпрокурора Бирюкова (запомните это слово), поскольку, по мнению депутатов Госдумы, они тормозили расследование громких уголовных дел. Решение пленарного заседания Госдумы должно было быть принято в сентябре (за два месяца до смерти Щекочихина), требование об отставке могущественных генералов адресовалось президенту. Юра умер — документу не дали ход.

Щекочихин расследовал коррупционные истории, связанные с министром атомной энергетики Адамовым, который потом чуть ли не пытался судиться с Юрой посмертно, но был осужден сам.

Щекочихин выяснял судьбу денег, направленных на восстановление Чечни.

Щекочихин влез в дело «Бэнк оф Нью-Йорк» и должен был получить — внимание, в июле — документы, которые отказалась принимать Генеральная прокуратура. Они касались отмывания коррупционных денег чиновниками.

Щекочихин расследовал крупномасштабное воровство в Минобороны, в результате которого оружие уходило не просто налево, а — к чеченским боевикам.

Щекочихин вцепился мертвой хваткой в ФСБ за связь их высокопоставленных генералов с криминалом. Писал запросы, требовал ответов. Ну, например, дело о первых терактах в Москве, организованных бандой офицера ФСБ Макса Лазовского, ОПГ эта называлась — «Лазанские» (вспомнили?). Именно благодаря Щекочихину выяснилось, что многих криминальных авторитетов охраняла ФСБ, офицеры которой вместе с бандитами «разруливали» дела в нефтянке. «Братва плаща и кинжала» — так называлась эта статья, вызвавшая отставку начальника УФСБ по Москве генерала Трофимова (которого несколько позже пытались взорвать). Щекочихин тогда рассказал о том, как вместе с криминальными авторитетами арестовали действующих сотрудников ФСБ. Операцию проводил МУР, только руководивший операцией легендарный опер Цхай вскоре скоропостижно скончался в возрасте 39 лет — от цирроза печени, хотя не злоупотреблял спиртными напитками и не курил.

Чтобы было понятно, куда влез Щекочихин, — Лазовский был агентом секретного подразделения ФСБ — УРПО, руководил которым всесильный тогда генерал Хохольков, позволявший себе проиграть за одну ночь в казино несметную сумму в долларах и в чьем подчинении находились ныне всему миру известные Луговой и Литвиненко.

Осталось добавить еще одно дело, результатом которого стало землетрясение во всей системе российских спецслужб, — дело «Трех китов». Расследование о контрабанде, поступавшей в распоряжение всего-навсего мебельного магазина, которое начал Юра, привело к глобальному катаклизму. На свет вылезла история о потоках неучтенной продукции, поступавшей в Россию под прикрытием генералов ФСБ, — и это были не только безобидная мебель, просроченное мясо и китайские трусы, но и наркотики.

В итоге скандал стоил должностей генпрокурору Устинову, начальнику ФСКН Черкесову, начальнику таможни Ванину, зам директора ФСБ Анисимову и Шишину, а закончился — уголовным делом генерала Бульбова, отставкой министра внутренних дел Рушайло и всесильного главы экономического департамента ФСБ Заостровцева. После каскада отставок само уголовное дело было заглохло, но именно Щекочихин добился его возобновления — Путин лично и впервые в российской истории назначил независимого следователя Лоскутова, который был вынужден на личных встречах просить помощи президента, поскольку его распоряжений никто не исполнял. Вокруг Юры тогда крутилось огромное количество разного рода ЧОПов, основанных силовиками, и фондов их же поддержки — пытались договориться, но он был в этом отношении недоговороспособен. А когда умер — в тюрьму сели только стрелочники.

Вот такая странная аллергия с летальным исходом.

 

После смерти

 

Когда спустя 7 лет нам дали доступ к материалам следствия, выяснилось, что выемки в ЦКБ, проведенные только в 2010 году, ничего не дали. Уничтожено все — даже книги отпуска лекарств. И, конечно, часть гистологических образцов — «по инструкции так положено». Были уничтожены пробы крови и прочие «мелочи», включая, как вы помните, все основные медицинские документы.

Из материалов дела стало понятно, что состав бальзамирующего вещества вызывал у экспертов большие сомнения — неясно, что применяли. Это — важно, поскольку может помочь установить. Долго ждали ответа из ЦКБ, и он пришел: сейчас в ЦКБ используется обычный состав, а на тот момент, когда бальзамировали Юру, то кто его знает — установить нельзя, все уволились. Но эксперты говорили нам по секрету, что намешано там было черт знает что, будто специально, чтобы запутать.

Хорошо, читаем, что все-таки в деле есть. В 2010 году профессор Латышева, приглашенная на консилиум в ЦКБ, утверждала, что генезис воспаления кожи в момент ее освидетельствования еще живого Щекочихина был не ясен, на момент осмотра клиники синдрома Лайелла не было, но заболевание позднее могло в него трансформироваться. В 2011 году она же рассказывает: «В момент осмотра признаков распространенного эпидермолиза кожи и язвенно-некротических поражений слизистых не отмечалось, что является нехарактерным для синдрома Лайелла. <…> Был выставлен диагноз: острая токсико-аллергическая реакция неуточненного генеза с аутоиммунным компонентом». Неуточненным. И как нам стало известно потом, никто ничего уточнять не собирался. А был на самом деле это синдром Лайелла или не был — да кто его теперь разберет: на глазок — похоже.


Итоги исследования «контрабанды»

 

Это, конечно, хорошо, что глава пресс-службы Следственного комитета сказал, что экспертиза по делу Щекочихина будет проводиться за рубежом. Иначе никаких документов, кроме распечатки этого заявления, при пересечении границы у нас с Муратовым бы не было. Да и черт с ним — главное, что привезли, — 3 килограмма Юрки, за вычетом стеклянной тары.

Профессор Паскаль Кинтц, правда, не обнадежил: «Либо чудо, либо — извините», — в том смысле, что время ушло и искать что-либо поздно.

Заключение, после месяцев исследований, сделал такое. Вывод российских экспертов, исключивших токсическую причину смерти, неприемлем. Весьма удивительно, что в 2003 году не собирались и не анализировались, согласно мировым стандартам, образцы крови, желчи, содержимого желудка и мочи. Аутопсия этого материала могла бы показать, какие лекарственные препараты применялись. Но самое главное — следы любого препарата должны были остаться в волосах. Так что неясно, почему их толком не исследовали, судя по всему, даже после эксгумации.

Далее — если принять на веру, что причиной смерти стал действительно синдром Лайелла, очень подходящий под клиническое описание заболевания, то стоило бы выяснить, что послужило его первопричиной — лекарство или микроорганизм (вирус, бактерия). Однако в медицинских документах не зарегистрировано попыток определить, что это было.

Ведущему токсикологу Европы неясно, почему уже спустя год уничтожен «влажный архив» гистологии (образцы внутренних органов). Эксперту непонятно, почему при исследовании использовались устаревшие методики (например, способ тонкослойной хроматографии — «наихудший» из всех возможных, очень старый метод, обладающий крайне низкой чувствительностью). И в целом у эксперта сложилось убеждение — токсикологический анализ неполон. Но восполнить его сейчас возможности нет — поздно. На данный момент лекарственные препараты, которые могли вызвать синдром Лайелла, не обнаружены, не нашли ни следов пестицидов, ни ядов. А превышение содержания алюминия и пониженное содержание меди не говорят ни о чем. «Такое исследование должно было проводиться сразу после смерти, сообразно современным методам проверки на яды, лекарства и летучие вещества».

Только это было никому не нужно. Время ушло, и серьезные попытки Следственного комитета наверстать упущенное, предпринятые в последнее время, и наши десять лет усилий не привели ни к чему. И потому — точка.

Правда, за последней надеждой пришла сама последняя — быть может, в рамках каких-нибудь иных уголовных дел что-нибудь и всплывет — такое, что позволит ответить на вопрос — кто убил Юру? И мы объявляем премию за любую существенную информацию.

 


 

"Лев готовится к прыжку" - пророчество Юрия Щекочихина

 

 

Долгие годы, а точнее - до развала Советского Союза, моим любимым периодическим изданием была «Литературная газета». (Людмила Гурченко в своих мемуарах, которые я просто обожаю читать, делила жизнь на «до войны» и «после войны», а у меня другая отметина - «до развала Советского Союза» и «после»).
Статья Юрия Щекочихина «Лев готовится к прыжку», опубликованная в «Литературке» до развала Советского Союза, потрясла общественность и произвела эффект разорвавшейся бомбы. Лично меня она кольнула своим тревожным предвестием страшной беды, стала пророчеством, которое потом свершилось – это когда мы уже узнали на собственной шкуре последствия прыжка этого льва…

След от прочитанной статьи остался в душе на всю жизнь как страшное пророчество, которое сбылось.
И вот сегодня моей памяти вдруг понадобилось извлечь этот материал из отдалённых своих уголков-хранилищ… В связи с тем, что обстоятельства в моей личной жизни вызвали некоторые ассоциации… Об этом чуть позже расскажу.
Год издания статьи Юрия Щекочихина «Лев готовится к прыжку» помог установить Яндекс.
С интернетом сейчас просто: имя журналиста ввела, название статьи, а год издания уже получила в ответе на запрос в поисковике - такой далёкий 1988 .
Тогда материал статьи не решилось напечатать ни одно издание, смелости хватило только у «Литературки» (вот не зря я её любила!).
Исследования, на основе которых был написан материал, проводились ВНИИ МВД СССР на протяжении 6 лет. Они о коррупции, об организованной преступности. Из этой публикации общество неожиданно для себя узнало, что у нас в Советском Союзе (!!!) есть самая настоящая мафия, которая уже подмяла под себя если не все, то почти все и готовится к новому рывку.
Не забывайте, что тогда в стране существовал социалистический строй, идеология которого отвергала всякую возможность появления таких неблагоприятных явлений. По теории идеологии марксизма-ленинизма такого быть не могло!))
Журналисты назвали Юрия Щекочихина «Садко российской свободы». Его авторитет и журналистский рейтинг в моём сердце занимают почётное место.
Из интервью с полковником милиции А.И. Гуровым в статьях, опубликованных в ЛГ о русской мафии, смутно запомнилось такое:
- Если вы решились взяться за столь опасное расследование, то не советую летом вам ехать отдыхать на море, - предупредил старший по должности.
- Почему? – сердце пошаливало, давно требуя отдыха, и в летние планы отпуск на море входил.
- В те края вам нельзя. Вдруг вам захочется кого-нибудь изнасиловать! Или украсть что-нибудь…
- ???!!!
- Там в милиции их люди могут вам такое организовать, что вы окажетесь в тюрьме, за изнасилование – это к примеру… Здесь вы пока в безопасности.
***

Мне запретили писать в моём блоге всё, что я думаю, поэтому я пока не буду рассказывать о том, в связи с чем у меня возникли ассоциации со статьёй Юрия Щекочихина... Но, чувствую, что вспомнилось всё не случайно... Боюсь, что я вдруг тоже захочу, как тот полковник, украсть что-нибудь, или вдруг начну обзывать на уроке детей нецензурными словами...
Понаблюдаю ещё за развитием интриг...
Но если что, к этому разговору мы вернёмся. И на этом месте будет вставлен текст.
Вам смешно читать про запрет свободы слова в личном блоге? Но он действует: я боюсь потерять работу... Мне просто не на что будет жить...
Мне сказали: "Сиди и помалкивай!" С радостным блеском в глазах от полученной порции унижения!
А Путин говорил, что сейчас не 37-ой год... Впрочем, это в России...

*

Что же касается Юрия Щекочихина, то его не стало на 53 году жизни… Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, причина смерти — тяжёлая общая интоксикация. Скончался скоропостижно.
Из Википедии: адвокат В. И. Калиниченко в эфире радиостанции «Эхо Москвы» 30 октября 2007 года рассказал, что «когда мы его [Юрия Щекочихина] хоронили, я стоял недалеко от его гроба вместе с Асланбеком Аслахановым, который несколько раз повторял: „Юру убили“. Вот тогда к нам подошёл один из бывших руководителей МВД, и говорит — „Юрку отравили таллием“».
По заявлению Олега Калугина, Щекочихин, возможно, был отравлен полонием.
16 сентября 2010 года СКП возобновил расследование уголовного дела по факту смерти Юрия Щекочихина «в связи с поступившими в распоряжение следствия новыми данными, требующими проведения дополнительных следственных действий»
Сергей Соколов писал, что расследования Щекочихина, подобные делу министра Адамова, делу об отмывании денег через «Бэнк оф Нью-Йорк», делу «Трёх китов» и десятку других, «затрагивали интересы коррупционеров высочайшего уровня».
Незадолго до своей смерти, в 2002—2003 гг. Щекочихин был членом «Общественной комиссии по расследованию обстоятельств взрывов домов в городах Москве и Волгодонске и проведения учений в городе Рязани в сентябре 1999 года» под руководством Сергея Ковалёва.
Низкий поклон и Вечная Память Юрию Щекочихину, борцу за справедливость и торжество добра!
"Его авторитет и журналистский рейтинг в мире и на родине продолжал оставаться уникальным. Юрий Щекочихин снискал любовь и уважение всех честных людей, и в России, и по всему миру. Он всегда являлся образцом неподкупного гражданского мужества для молодёжи и юношества – много писал о проблемах молодёжи, уделял особое внимание подросткам. Но как всегда, работал этот человек буквально на разрыв, нимало не заботясь о личном здоровье и безопасности".

 

http://www.madamam.ru/blog/lev-gotovitsya-k-pryzhku-prorochestvo-yuriya-shchekochikhina

 

 

"Специальная бригада". Выпуск 1

 

 

Авторская программа Юрия Щекочихина,


"Специальная бригада" журналистов и режиссеров проводит свое независимое расследование.

 
"Заказные убийства. Владислав Листьев. Алеша Горбун."


Корреспонденты - Сергей Кешишев, Сергей Смирнов, Мумин Шакиров
Автор и ведущий Юрий Щекочихин
Съемки 1995 года

 

 

 

 

 

 

Валерий Карышев "Русская мафия. 1988-2007 гг." (читать)

 

 


 

 

 

ЛЕВ ПРЫГНУЛ!

 

ЮРИЙ
ПЕТРОВИЧ
ЩЕКОЧИХИН

(09.06.1950 – 03.07.2003)
  
Юрий Петрович Щекочихин
  

ПУБЛИКАЦИИ
В ДРУГИХ ИЗДАНИЯХ


ЩЕКОЧИХИНСКИЕ ЧТЕНИЯ

БИОГРАФИЯ

ПУБЛИКАЦИИ
В «НОВОЙ ГАЗЕТЕ»


ПУБЛИКАЦИИ О
ЮРИИ ЩЕКОЧИХИНЕ


ФОТОГРАФИИ

ВИДЕОАРХИВ

       Слово «мафия» уже до такой степени вошло в наш лексикон, что, скажи кому-нибудь, вздохнув: «Куда денешься - мафия...», – тебя не спросят: «Что, тревожно в Италии, да?».
     Мы сжились с этим словом настолько, что к чему только и кому его не приклеиваем. К магазинам, НИИ, баням, кафедрам, творческим союзам, больницам, пивным палаткам, сантехникам, дипломатам, проституткам, мясникам, шахматистам, билетным кассирам; к городам, областям, республикам, к незаметным на карте поселкам и к столичным центрам.
     Но за догадками, намеками стала пробиваться и истина, бесстрастная и холодная. Мафия – не красивый образ, мафия – реальность, болезнь, о которой мы раньше беспечно думали, что уж она-то нашему обществу не грозит.
     – Мафию, – говорит А.И. Гуров, – характеризуют три признака. – Во-первых, это преступное сообщество, которое имеет четкую структуру и иерархические связи: есть главарь (или группа главарей), держатель кассы, связники, боевики, разведка, контрразведка.
     – То есть, Александр Иванович, это как бы нормально функционирующая организация закрытого типа?
     – Да, это и есть организация, созданная (и это – второй признак) для систематического преступного бизнеса. И – третий, основной. Преступное сообщество становится мафией лишь в условиях коррупции: оно должно быть связано с представителями государственного аппарата, которые состоят на службе у преступников. Если это прокурор, то он спасет от наказания, если работник милиции, то передаст наисекретнейшую информацию, если это ответственный работник, то сделает вовремя нужный звонок.
     Я спрашиваю А. И. Гурова: есть ли отличия нашей, доморощенной мафии от западной? Отвечает, что есть, и потому он редко употребляет слово «мафия»: у его западных коллег - криминологов может создаться неправильное представление о предмете разговора. Западную мафию отличают от нашей транснациональные связи, а границы СССР, как известно, закрыты накрепко не только для мафиози, и второе, главное отличие – тамошняя мафия постоянно пытается легализовать свой капитал, порождая не подпольных, как у нас, а вполне легальных миллионеров. И просит:
     – Может, сейчас, в беседе откажемся от слова «мафия»?
     – Вам виднее. Если западные криминологи сочтут, что мы и здесь отстаем...
     – Хотя... – Александр Иванович задумывается. – Наши преступники уже налаживают связи с зарубежными «партнерами»: в первую очередь насчет антиквариата и наркотиков. Связь эта, кстати, идет и через наших бывших (некоторые из них, уехав, создали на Западе преступные группы, в частности в Италии). И, к сожалению, нами уже получены данные, что с появлением кооперативов и наши лидеры организованной преступности получили возможность легализовать свой капитал, на их сленге – «отмыть».
     – Значит, термин менять не будем?
     – Хорошо, давайте разберемся с нашей мафией.
     КОГДА ЖЕ НАЧАЛОСЬ
     – Только не при царизме! – убежден Гуров.
     И когда я напоминаю ему о том, что писали Гиляровский или Дорошевич, объясняет, что они-то рассказывали о профессиональных преступниках, которые были и тогда, есть и теперь, и никуда мы от них не денемся в будущем. Но это не мафия. Профессиональная, то есть блатная преступность – карманники, квартирные воры, разбойники, карточные шулеры, конокрады (исчезли ввиду отсутствия лошадей) – была и тогда, но ту преступность нельзя назвать «организованной». Хотя, допустим, одесские карточные мошенники платили дань некоторым полицейским чинам, но в целом преступность не сочеталась с коррупцией.
     Были банды в двадцатые годы (сколько они дали сюжетов для детективов!), но мафией они также не стали. Те же причины - отсутствие коррупции в обществе, то есть служащие государственного аппарата не были куплены (хотя можно было найти отдельные примеры).
     – Характер преступности и уровень ее соответствуют общественным отношениям. Это аксиома. И потому давайте подумаем: могла ли появиться организованная преступность в сталинские годы. Да нет, не могла. Тоталитарное государство не допустит (как известно, и Гитлер, и Муссолини в своих странах организованную преступность уничтожили).
     Я интересуюсь: не тогда ли появились «воры в законе», а если да, то чем они отличаются от организованных «мафиози»?
     – Да, «воры в законе» появились в тридцатых. Это было время развития нашей лагерной системы. Уголовников там было куда меньше, чем так называемых политических, но именно уголовники взяли на себя функции управления в условиях несвободы.
– Почему, если их было меньше? – спрашиваю, хотя сам понимаю, насколько наивен вопрос...
     – На первых этапах из уголовников даже подбирали воспитателей и охранников. Ведь остальные-то были "фашистами" – так блатные называли всех, кто шел по 58-ой статье: от наркомов до крестьян. И некоторые начальники лагерей специально стравливали блатных с политическими. "Воры в законе" -- образовавшаяся в те годы преступная каста - тогда же, в начале тридцатых, установила свои правила поведения, одним из которых было: в политику не вмешиваться, с представителями власти не общаться.
     – И так же, не вмешиваясь, продолжали жить на свободе? Они как бы составляли собственное параллельное государство в той сталинской стране?..
     – Да, они были связаны воровской идеей, проповедовали жесткие законы по отношению друг к другу (копирующие отношения в стране), у них был и свой орган управления – воровская сходка (известны сходки в Казани, в московских Сокольниках), но в мафию они не превратились. «Блатные» понимали, что, как только они соединятся, им тут же приклеят политический ярлык, и тогда уже не до шуток. Больше того, «воры в законе» были в то время наиболее свободными людьми. Они не испытывали тех материальных трудностей, которые выпадали на долю народа, в своем кругу (а других они избегали) они не боялись пострадать за нечаянное слово, да и статьи, по которым их наказывали, были куда безопаснее 58-ой с ее множеством страшных пунктов.
     – То есть, – уточняю я, – «сталинский режим», уничтоживший миллионы, был снисходителен к «блатным», если только они не соединялись в организацию?.. Ведь, кроме других перечисленных вами преимуществ, они и под амнистию чаще попадали, чем политические. Чем это закончилось на закате сталинской "эры", показано в недавнем фильме «Холодное лето пятьдесят третьего...».
     – Возможно, вы и правы, – соглашается мой собеседник. – Хотя как юрист я могу привести много примеров, когда и «блатные» становились жертвами необоснованных репрессий (в частности, известны их массовые расстрелы в лагерях). Но на кого бы репрессии ни были направлены – все равно они были незаконны, а потому преступны. Даже в отношении воровской нечисти. Однако, выясняя сейчас корни нашей организованной преступности, нужно твердо сказать, что, не будь Сталина, мафия все равно не появилась бы в тридцатые годы. Страна была экономически бедной, а мафия зарождается прежде всего там, где экономика достаточно развита. – И продолжает: – Первые признаки мафии появились у нас тогда, когда начал выправляться хозяйственный механизм, то есть при Н. С. Хрущеве. Хотя масштабы ее деятельности были смехотворны по сегодняшним меркам: в 1958-1959 годах средний ущерб от хозяйственных преступлений в среднем по РСФСР составил полтора - два миллиона. Сейчас подобный годовой доход имеет удачливый квартирный вор.
     Итак, в шестидесятые можно было говорить об отдельных признаках мафии. В семидесятые она стала социальным явлением. Именно тогда, вспомним, само это иноземное слово стало все чаще употребляться в нашем бытовом лексиконе. Казалось бы, не по делу: ну что за «мафиози» в жэке? Что за мафия на кафедре? Что за «коза ностра» в Краснодарском крайкоме? Смех да и только. Скорее, мы вкладывали в это слово свою горечь от социальной несправедливости, которую наблюдаем практически ежедневно – от невозможности пробиться сквозь бюрократические стены, от несоответствия между пропагандой и реалиями жизни.
     Но появилось и новое: Корейко вышел из подполья! Те, кто раньше стеснялся своих законных миллионов, начали открыто их вкладывать в «Мерседесы», в бриллиантовые колье, в особняки, которые возводили уже у всех на виду. (Чего было бояться какому - то магнату пивной платки, если и лидеры страны, и их дети кичились коллекциями драгоценностей). Тогда-то мы и начали шептать с отчаянием: ну, мафия!..
     Но кроме видимых невооруженным глазом процессов, начались и другие, которые могли увидеть только криминологи. Вот как оценивает А.И. Гуров ситуацию семидесятых:
     – Все больше и больше денег из госбюджета начало перекачиваться в частные руки. Способов было много, но основной - создание подпольных цехов и даже фабрик, через которые началась перекачка государственных сырьевых ресурсов. Появились и "цеховики" – преступники в белых воротничках. И как реакция на появление теневой экономики – резкая активизация "профессионального" преступного мира, тех, кого можно назвать продолжателями "воров в законе" сталинского периода. Даже концепции «работы» с новым контингентом были разработаны при помощи одного из идеологов преступного мира старой формации, «вора в законе» Черкасова.
     – Что это за концепции?
     – Первая: бери у того, у кого есть что брать; вторая: бери не все, ибо терпению человека приходит конец; третья: бери на каждое дело работника правоохранительных органов, ибо "мусор из избы не вынесет" (цитирую дословно). Руководствуясь этими концепциями, и начала свою деятельность преступная организация Монгола. Именно с ее появления в Москве в начале семидесятых годов – по единодушному мнению криминологов и практиков – и начала формироваться отечественная мафия. В Узбекистане это произошло чуть раньше – в 1967- 1968 годах.
     Лидеры подпольного бизнеса стали объектом нападения гангстерских групп. Какими только способами не заставляли их делиться своими доходами! Поджигали машины, дома и дачи, похищали детей (именно в семидесятых годах появился киднепинг – преступление, которого раньше у нас в стране не было), шантажировали, пытали; одного подпольного миллионера, например, положили в гроб и начали пилить гроб двуручной пилой до тех пор, пока он не согласился заплатить «налог». А заявлений в милицию о нападениях не было! Деньги начали перетекать в блатную среду, и в таких суммах, которых за всю историю у профессиональных преступников не было. А едва огромные суммы скопились у «блатных», в их среде появились свои боссы, которые получили возможность содержать штат: и охранников, и разведчиков, и боевиков.
     – Но, Александр Иванович, что же мешало и «белым воротничкам» образовывать свои охранные отряды? Ведь было же чем платить!
     – Правильно. Различные преступные организации (в первую очередь экономические и гангстерские) должны были соединиться. Первыми запросили мира подпольные бизнесмены. Заключению мира был посвящен съезд, на котором присутствовали представители и того, и другого направлений. Съезд проходил в середине семидесятых годов в одном из городов Северного Кавказа. Бизнесмены согласились платить десять процентов дохода «блатным» за то, чтобы те не трогали их и даже охраняли.
     Я, конечно, не мог не заинтересоваться съездами и спрашиваю: единственный ли это известный ему съезд? Он отвечает, что нет, не единственный. Последний (по крайней мере из тех, о которых он знает) проходил в 1985 году в одном из черноморских городов и был посвящен перестройке работы в связи с активизацией милиции.
     Но – вернемся в семидесятые.
     – Александр Иванович, но если, допустим, «цеховики» обязались тогда платить «блатным», то точно так же они должны были передавать деньги и наверх: в различные административные органы. О подобных связях не раз писала "Литературная газета" даже в те, застойные времена.
     – Конечно... Наверх они платили, чтобы там их прикрывали от закона или визировали незаконные поставки в их подпольные цеха, ну, и вниз – чтобы оградить себя от нападений. Так в семидесятые годы и были сформированы преступные организации, верхи и низы которых хоть и не знали о существовании друг друга (или делали вид, что не знали), но были связаны теми миллионами, которые – с помощью «цеховиков» – шли из дохода нации в доход преступных кланов. С таким наследством мы и пришли в сегодняшний день.
     ПРИШЛИ И УВИДЕЛИ
     Сегодня, как показывают исследования, проведенные А.И. Гуровым и его коллегами, ситуация следующая:
     Организованная преступность находится в стране на трех разных уровнях.
     На первом, низшем, – уже сложившиеся преступные группы, которые еще не в силах выйти к этажам власти. Подобные группы действуют в районах Нечерноземья и других зонах.
     На втором уровне – такие же группы, но имеющие связи с коррумпированными служащими.
     И, наконец, на третьем уровне – самые сильные: несколько групп соединяются в одну, и наиболее сильный клан руководит остальными (на Западе это называется сетевой структурой мафии).
     Спрашиваю:
     – Но есть ли, так сказать, всесоюзная мафия?
     – Ее нет и не может быть. В США, кстати, тоже нет всеамериканой мафии. Каждый клан контролирует свою территорию.
     – А как вы думаете, руководители наших кланов знакомы друг с другом?
     – Безусловно. У них тоже существует своеобразная табель о рангах и свои понятия о карьере.
     – Сколько групп вы изучили?
     – Около двухсот. По материалам уголовных дел каждая пятая, а из разговоров с главарями – каждая третья была связана с коррумпированными представителями административного аппарата.
     Прошу подробнее рассказать, какие регионы страны больше всего заражены мафией.
     – Зараженность эта неравномерная. И в США из 70 городов только в 20 обнаружена организованная преступность.
     – А что у нас?
     – Глобальных исследований пока нет: слишком мелко мы копаем. Но данные, которыми уже располагаем, говорят о том, что преступные организации распространены прежде всего во всех южных регионах, включая Украину и Молдавию. Из городов Украины считаю наиболее зараженными Киев, Львов, Одессу, Донецк, Днепропетровск... Конечно, Москва и Ленинград. Отмечены преступные организации (но на более низком уровне) в Тамбове, Пензе, Ярославле, Перми... Сейчас в преступной среде стало престижным брать под свой контроль маленькие города. В Московской области это Балашиха, Люберцы, Пушкино, Орехово-Зуево.
     – Александр Иванович, но почему все-таки так притягательны для мафии южные регионы?
     – Думаю, объяснения надо искать в экономической сфере. Юг – это наш Клондайк. Кажется ясно... Но другое дело, почему сейчас на устах у всех Узбекистан. Не только потому, что липовый хлопок позволял иметь миллиардные левые доходы и коррупция руководителей развратила республику. Мы приводим в пример Узбекистан еще и потому, что его, все-таки здорово копнули. До других регионов пока еще не дошли руки. Мы, например, недавно вернулись из Хабаровского края и обнаружили, что там создана преступная организация, которая называет себя «Управлением». Недавно это «Управление» обратилось с призывом создать фонд взаимопомощи тем, кто находится в заключении. Но деньги, как следует из текста «Обращения» (сам читал его), предназначены не каждому, а только верхушке преступного мира.
     – Значит, впереди нас могут ждать новые открытия? Не меньшие, чем дал Узбекистан? – предполагаю я.
     – Думаю, да. Организованная преступность развивается, есть тенденция поглощения менее сильных групп более сильными. В преступном мире появляются те, кто управляет, и те, кем управляют. Под контроль берутся традиционные, «блатные» преступники, предпочитающие работать по-старому. По нашим данным, сегодня лидерам мафии платят дань не только подпольные бизнесмены (как раньше), но и карманные воры, сбытчики наркотиков, ночные торговцы водкой, проститутки. В противном случае им просто не дадут работать. Эту ситуацию «сквозного контроля» я считаю наиболее опасной сегодня.
     – Но контроль одних должен вызывать сопротивление других?
     – Да, вызывает. «Воры в законе», например, разделились сейчас на две ненавидящие друг друга категории. Одни живут старыми принципами, другие же перешли на службу к акулам (первые их так и называют презрительно: «сторожа акул»). Дело доходит до физического истребления друг друга. Но чаще конфликтуют представители иных группировок.
     Я вспоминаю декабрь прошлого года. В районе метро «Аэропорт» во дворе писательского дома группа неизвестных хладнокровно убила парня, который только что сел за руль своей машины. Убитый оказался членом подмосковной преступной группировки. О том, как его хоронили, я случайно узнал из английской газеты «Обсервер». Вот что увидел ее московский корреспондент, попав (как он сам пишет, «случайно») на эти похороны:
     «Мое такси остановилось на том месте, где покрытая льдом дорога сворачивала к шоссе. Здесь стояли 40 или больше автомобилей, и сразу стало ясно, что происходит что-то необычное. На каждом ярде от поворота до кладбища на дороге горели пятна красных гвоздик, равномерно разбросанных участниками процессии. Но самым удивительным был состав присутствовавших на похоронах. По крайней мере шесть люберецких банд (не путать с подростковыми группами. - Ю. Щ.) были представлены, если судить по группкам, окружающим своих главарей - последние одеты несколько похоже на чикагскую моду 20-х годов. Не верилось, действительно ли все это происходит в Советском Союзе в 1987 году. Поношенные шляпы на манер Барсалино, низко надвинутые на глаза, потрепанные шерстяные пальто, белые, на высоких каблуках, кожаные ботинки, сигарета в углу рта. Их было приблизительно человек сто, еще 50 женщин и моментально узнаваемые переодетые в гражданское милиционеры, вооруженные кинокамерами и фотоаппаратами.»
     Об этом случае (в том числе и о похоронах) А. И. Гуров знает. У мафии в принципе приняты пышные похороны. Рассказал о недавней смерти в Ташкенте брата (!) лидера одной из группировок (который и сам недавно был убит). На его похороны съехалось более двух тысяч человек из многих городов страны. Похоронная процессия парализовала центр города, перекрыв уличное движение. Я прошу А. И. Гурова подробнее рассказать о сути конфликтов между группировками.
     По его словам, чаще всего – из-за раздела территории.
     – Стычки вооруженные?
     – Бывают и вооруженные. Среди боевиков много спортсменов. Достать оружие проблемой, к сожалению, для них не является.
     А. И. Гуров рассказывает о недавней перестрелке в Москве. Она была вызвана тем, что две преступные группировки – московская и областная – не поделили, кому контролировать «наперсточников». Кто такие «наперсточники», читателям, надеюсь, известно. Не раз уже сообщалось в печати о том, как на московских рынках появились добры молодцы, которые просят угадать, под каким наперстком спрятан шарик. Эта нехитрая забава приносит им огромные доходы. Их контролировала московская группировка, которой – за покровительство – они платили «налог». Но областная преступная группировка решила взять их под свой контроль. В результате – перестрелка.
     Далее Гуров говорит мне то, что, признаюсь, удивило:
     – Но в принципе руководители преступных группировок не заинтересованы в лишнем шуме. Специально для улаживания территориальных разногласий у них действуют третейские суды, на которых судьями, как правило, выступают «воры в законе». Больше того, лидеры преступного мира контролируют преступность на своих территориях: ажиотаж вокруг чужих преступлений им невыгоден.
     И добавил, что здесь наша мафия перенимает опыт зарубежной. Когда в США опросили общественное мнение, то оказалось, что больше возмущают убийцы, насильники и бродяги, чем организованная преступность.
     Следующий мой вопрос – о кооперативах.
     А. И. Гуров сообщает, что недавно он с коллегами опросил 109 работников следствия и уголовного розыска, какие изменения в преступных организациях они наблюдают с развитием кооперативов. 81% опрошенных назвали «рэкет», то есть вымогательство, 52% - охрану кооператоров, 22% - компаньонство (то есть вложили деньги в кооперативы, чтобы «отмыть» их, легализовать).
     Спрашиваю, есть ли заявления от кооперативов в милицию для защиты от рэкетиров, или от «охранников», или от компаньонства.
     – Единицы... Боятся, что не защитим, хотя мои коллеги знают, что даже врачам, занимающимся частной практикой, уже наносили визиты представители мафии.
     – Александр Иванович, каковы сегодня доходы лидеров преступных кланов?
     – Если принять во внимание, что ставки в их карточных играх достигли полумиллиона, а взятки, которые они предлагают нашим работникам, были и в триста тысяч, и в миллион, то можете представить, какие у них сегодня доходы...
     – Так кто ж они? – спрашиваю. – Кто эти наши отечественные «крестные отцы»? Может быть, Чурбанов?
     – Да что вы, какой Чурбанов! На языке преступников такие как он – «шестерки». Эти чиновные преступники имели вес только в своем кругу, среди своих подчиненных. Те же, кому они помогали (или на чьей службе состояли!) не считали их за равных себе. Исключение, возможно, Адылов. Он единственный успевал руководить и там, и здесь. И получал ордена, и был «крестным отцом».
     – Так кто же тогда?
     – Кланами мафии, по нашим данным, руководят или бывшие спортсмены, или профессиональные рецидивисты, или незаметные, серенькие хозяйственники, или, скажем, официант пиццерии. Но у него – и охрана, и разведка, и своя система контроля над территорией. И главное, коррумпированные связи, с помощью которых он забирается все выше и выше.
     – А как складывается их быт?
     – «Крестные отцы», как ни странно, живут скромно и для окружающих – законопослушно. Конечно, они имеют дачу, машину, хорошую квартиру, но не шикуют! Не держат дома наркотики или миллионы в диване.
     – Но не они ли проигрывают в карты по полмиллиона?
     – Они! Но среди своих! В своих закрытых катранах! На глазах соучастников, чаще всего равных по положению в мафиозной иерархии.
     Не могу не задать вопрос: обладая огромными суммами, мафия, думаю, может нанять для своих надобностей и наемных убийц.
     – Да что «может»! Уже, как мне известно, нанимают!
     – Сколько они платят за это? – спрашиваю А. И. Гурова.
     – Судя по законченным уголовным делам – от тридцати до ста тысяч. Но самые-то большие деньги уходят не на это! Нанимать убийцу менее выгодно, чем нанять крупного чиновника. И потому на подкуп должностных лиц (это данные НИИ прокуратуры) тратится две трети награбленного. Две трети! Можете себе представить, какие это суммы! Много?
     – Порядочно...
     – Не будь тех, кто готов эти суммы принять, – мафия бы задохнулась.
     КТО КОГО?
     Полвека назад на этот вопрос было бы ответить легко: «В каком смысле кто?» И тут же помчались бы по городу эскадроны черных воронков, хватая тех, кого подозревали в принадлежности к мафии, а вместе с ними их жен, и соседей, и троюродных племянников, и случайных прохожих по пути, а заодно и целые южные народы.
     Да и недавно, лет пятнадцать назад (если бы даже кому и взбрело в голову задать этот вопрос), тоже не мучились бы долго с ответом: «Как «кто»? Конечно же, мы!». Как раньше все было легко!.. Но попробуй найди сейчас точный и правдивый ответ.
     – Александр Иванович, почему так поздно мы начали говорить об этом? Всего лишь пять лет назад (а что такое пять лет? Мгновенье!) вопрос о существовании мафии в нашей стране заставлял руководителей МВД СССР удивленно поднимать брови и покровительственно усмехаться: «Что, детективов начитались?»
     – Если бы даже Щелоков захотел признать существование у нас организованной преступности, то как бы он это сделал? Как, я вас спрашиваю, если с преступниками был связан секретарь Брежнева? А Чурбанов?.. Думаете, не было тогда людей в милиции, которые все это знали?
     Верю, что знали, что мучились от бессонницы, что обивали пороги высоких кабинетов своего министерства. Верю потому, что не раз, в те самые годы застоя, эти же парни из милиции приходили к нам в газету и, рискуя вылететь из органов (это в лучшем случае!), передавали редакции материалы, использовать которые запрещало их собственное начальство: «Выезжайте в командировку, сами убедитесь!», «Напишите! Об этом же нельзя молчать!».
     – В том-то и дело... Признать существование организованной преступности в стране? Никто не был в этом заинтересован! Причины, по-моему, объяснять не нужно...
     Спрашиваю у А.И.Гурова: а как же удается бороться с мафией западной полиции? Ведь, если разобраться, им-то куда тяжелее работать, чем нашим милиционерам? Ведь там, на Западе, тебя не оштрафуют за то, что ты живешь без прописки? Нет таких границ, как наши? Даже дружинников - и тех не видно на улице?.. (Думаю, западные полицейские могут только завистливо вздохнуть: вот в каких условиях работают их советские коллеги). И все-таки разоблачают мафиозные кланы! О скольких таких разоблачениях рассказали нам телевидение и печать: сейчас хоть, слава богу, уже без издевки и прозрачных намеков на то, какие у них там на западе нравы. Разоблачают, задерживают, судят!.. Да все это – под бдительным оком адвоката, с железными доводами, которые не отбросишь лишь на том основании, что «нашел кого защищать»! И все-таки судят! Дают огромные сроки! Вырывают корень за корнем!..
     – У западной полиции есть опыт, – отвечает А. И. Гуров. – Есть закон о борьбе с организованной преступностью, которого пока у нас, к сожалению, нет. (Мы-то если и осудим кого-нибудь, то за что? В крайнем случае, за мошенничество да за подстрекательство. Сами-то лидеры мафии не убивают и не грабят!). Западные законы позволяют рассматривать в суде в виде доказательств фото- и кинопленку. А у нас по ханжескому закону суды не принимают видеосюжеты в качестве доказательств. Да и техника! Где она, наша техника? Вечно сломанный «уазик» да лет десять назад списанный фотоаппарат, а если и есть техника, то ею не умеют пользоваться. А у них давно созданы управления и отделы по борьбе с организованной преступностью!
     – Но у нас же, Александр Иванович, тоже созданы отделы. Хоть и недавно, но признали же: есть мафия!..
     – Пока их создали лишь в уголовном розыске, и то не везде, и загружают посторонней работой. Потому что в глубине души не могут поверить, что мафия – это не кино, это жизнь! Меня как-то старый эмвэдевский аппаратчик спросил даже не об организованной, а об обыкновенной, профессиональной преступности: «Это ты, что ли, Гуров, нашел «воров в законе» на семидесятом году Советской власти? Как тебе не стыдно!».
     Соглашаюсь с Гуровым: да, и закон необходим, и специальные отделы в уголовном розыске, которые занимаются исключительно борьбой с мафией, да и на технику, с которой работают наши сыщики, смотреть стыдно (они могут разве утешить себя, что врачам не легче) (Этим утешаются и до сих пор). Все правильно. Но чего-то еще не хватает для ответа на новый, поставленный жизнью вопрос: «Кто кого?» Ведь хочется, чтобы все-таки мы!..
     С презрением отношусь к тем прокурорам и следователям, которые мафию «чуют нюхом». Они готовы простить себе десять незаконно арестованных за одну выловленную «акулу». Доказательств нет и свидетели подставные, и потерпевшие липовые, но они видите ли «чуют», что это не карась. Знаю, как дорого потом обходятся всему обществу их ошибки.
     – Да, – соглашается А. И. Гуров. – Только не бериевскими методами! Только не беззаконием!
     – Так где же выход?
     И Александр Иванович дает ответ, который, наверное, должен был (в силу профессии) дать я:
     – В гласности! Мафия должна знать, что мы о ней знаем и будем бороться с ней, как с явлением.
     Согласен с А. И. Гуровым: во-первых, мы должны признать мафию явлением потому, что знаем: именно мафия заинтересована сегодня в командных методах управления экономикой. Что ее спасение – в бюрократии. Что ее погибель – в гласности. Не зря же именно время застоя оказалось наиболее благоприятным для мафии.
     – Но если кланы мафии уже создали свои боевые отряды, не могут ли они использовать их для дестабилизации обстановки в стране?
     Александр Иванович Гуров такой возможности не исключает.
     – И последний вопрос. А вас не накажут ваши руководители за то, что рассказали правду мне, журналисту?
     Он пожимает плечами:
     Сейчас, кажется, не должны...
     Чуть подробнее о моем собеседнике. Придя после армии в милицию и поступив одновременно на вечернее отделение юрфака МГУ, А. И. Гуров поразился несоответствию того, что видел, и того, о чем читал в учебниках и слышал на лекциях. На занятиях ему объясняли, что «в СССР ликвидирована профессиональная преступность», а на службе ежедневно встречался с этими «ликвидированными». Однажды профессор Н. Ф. Кузнецова предложила ему написать реферат, который впоследствии стал кандидатской диссертацией, но это уже потом, когда он успел поработать в уголовном розыске, в том числе и в МВД СССР, а потом перейти на работу в НИИ МВД. «Мне все время давали подзатыльники, когда я доказывал, что профессиональная преступность существует. К счастью, поддержали начальник (в то время ) НИИ Игорь Иванович Карпец и его зам. В. Н. Бурыкин. Но пока доказывал, вышел уже и на организованную преступность». Этой новой для советской криминологии теме посвящена докторская диссертация А. И. Гурова, которую он защитил весной этого года.
     Не удержусь, расскажу еще об одном эпизоде из его биографии. Возможно, некоторые читатели сейчас мучительно вспоминают: «Гуров, Гуров... Знакомая фамилия».
     Еще не вспомнили?..
     Однажды его фамилия облетела все советские газеты, а его поступок вызвал ожесточенные споры. Александр Гуров, тогда еще младший лейтенант милиции, застрелил знаменитого льва Кинга, который «играл» (как было написано в газете) со случайным прохожим на школьном дворе почти в центре Москвы.
     Но и эту давнюю историю я вспомнил сейчас не просто так.
     – Александр Иванович, если сравнить льва с мафией, то все-таки... Лев готовится к прыжку или уже прыгнул?..

 

     – Лев прыгнул.

«Литературная газета», 20 июля 1988 года  http://ys.novayagazeta.ru/text/lg20-07-1988.shtml