Эту веселую песенку исполнял Леонид Утесов в дуэте с дочерью Эдит и в сопровождении своего джаз-оркестра. В своих воспоминаниях он пишет о том, как она попала к ним в репертуар.

"Успех новых лирических песен и песен из фильма "Веселые ребята" подсказал нам, что можно составить целиком песенную программу. Таких опытов тогда еще никто не производил. Идея нам так понравилась, что ради нее мы даже до некоторой степени пожертвовали театрализацией и построили программу "Песни моей Родины" по типу концерта. "Партизан Железняк", "Полюшко-поле", "Тачанка" были впервые исполнены именно в этой программе. И то, что они вскоре стали популярны, что их запел народ, подтвердило и правильность идеи, и точность выбора.
Когда мы уже готовили программу, поэт А.Безыменский прислал мне письмо, в котором предлагал очаровавшую его французскую песенку с ироничным рефреном "Все хорошо, прекрасная маркиза". Сам он услышал ее на пластинке. Песня ему так понравилась, что он перевел ее на русский язык. Нам она понравилась тоже, и, хотя "Маркиза" выпадала из общей программы концерта, мы все же рискнули включить ее в свой репертуар. И не ошиблись. Вскоре песенку запели все: ироничный текст легко подходил к любой бытовой ситуации, выражение "все хорошо, прекрасная маркиза" стало почти поговоркой, и до сих пор его еще можно кое-где услышать." (Леонид Утесов. "Спасибо, сердце", Всероссийское театральное общество, М., 1976.)

В данной истории можно усмотреть два забавных курьеза. Это, во-первых, то, что легкомысленная французская песенка появилась в программе "Песни моей Родины" вместе с песнями о гражданской войне, и, во-вторых, что ее переводчиком оказался комсомольский и пролетарский поэт, бывший рапповец, человек, написавший строки:

Прежде всего, я член партии,
А стихотворец - потом.

Ведь идеология РАПП - Российской ассоциации пролетарских писателей - полностью отрицала всю "непролетарскую" литературу, включая Пушкина. Параллельная ей организация РАПМ - Российская ассоциация пролетарских музыкантов - отрицала, соответственно, "непролетарскую" музыку. Предполагалось, что музыкой победившего пролетариата должны быть звуки, связанные с трудовым процессом. К началу 30-х годов, когда для подъема экономики потребовались связи с Западом, эти объединения стали выглядеть уж слишком одиозными и были распущены. В память о тех временах в фильме Григория Александрова "Веселые ребята" осталась фраза "Выступает Ансамбль имени листо...прокатного цеха" - пародия на РАПМ, которая сейчас уже не очень и понятна.

Александр Ильич Безыменский (1898-1973) родился в Житомире, в восемнадцатилетнем возрасте вступил в партию большевиков, был непосредственным участником Октябрьских событий в Петрограде, активистом молодежного коммунистического движения и членом ЦК РКСМ первого созыва. Что касается его литературной деятельности, о ней достаточно выразительно говорят названия его стихов, поэм и сборников: "Октябрьские зори", "К солнцу", "Как пахнет жизнь", "Поэтам "Кузницы". Но были у Безыменского и лирические стихи. Их можно найти в сборнике "Антология русской поэзии первой четверти XX века" [составители И.С.Ежов, Е.И.Шамурин, 1925 год; переиздано в 1991 году, изд. "Амирус"].

Многие стихи и песни поэта были связаны с комсомолом: "Молодая Гвардия", "Комсофлотский марш", "Комсомолия". Отметим также поэму "Владимир Ильич Ульянов" и посвященную строительству Днепрогэса поэму "Трагедийная ночь".

Хорошо планеты
Перекидывать как комья!
Электропоэмами космос воспеть!
А вот сумейте
В каком-нибудь предгублескоме
Зарю грядущего разглядеть.

Эта цитата из стихотворения "Поэтам "Кузницы" создает впечатление, что автор конкурировал с Владимиром Маяковским на ниве пролетарской поэзии. И мэтр, видимо, ревниво ощущал соперничество:

Надо,
    чтоб поэт
        и в жизни был мастак.
Мы крепки,
    как спирт в полтавском штофе.
Ну, а что вот Безыменский?!
                        Так...
Ничего...
    морковный кофе.
(В.Маяковский, стихотворение "Юбилейное", 1924 год.)

Однако, если отвлечься от пролетарских конфликтов и вернуться к переводу "Маркизы", то нельзя не признать, что он выполнен блестяще. Автор точно уложился в размер и вместе с тем продемонстрировал замечательную легкость фразы, да еще и убрал неуклюжие повторы, которые имеют место в оригинальном французском тексте. Можно только пожалеть о том, что это был, по-видимому, его единственный опыт в данном жанре. Может быть, в иные времена, при отсутствии идеологического пресса поэт раскрылся бы нам совершенно с другой стороны ...

Вряд ли Александр Безыменский мог предположить, что "Маркиза" окажется самым популярным его произведением. Но ее поют и до сих пор. Новое ее исполнение можно найти на диске "Старые письма", записанном джаз-оркестром "Ретро" (Саратов) под управлением Никиты Духовникова. Поют солисты оркестра Виктор Уваров и Анна Зеленская.

Осталось только рассказать о французском исполнителе, чью пластинку, видимо, и слушал Безыменский. Утесов ничего об этом не пишет. Нет никаких ссылок на первоисточник и ни в одном из многочисленных изданий утесовских грамзаписей. Впрочем, это было правилом в те времена. Государство рабочих и крестьян не слишком утруждало себя охраной буржуазных авторских прав. Лишь сравнительно недавно французского исполнителя представил Сергей Бунтман на радио "Эхо Москвы".

Рэй Вентура (Raymond Ventura, 1908-1979) был выдающимся французским джазменом. В шестнадцатилетнем возрасте он организовал свой первый оркестр из одноклассников. К 1929 году он стал руководителем оркестра "Рэй Вентура и его коллеги", завоевавшего большую популярность в 30-е годы. Они выступали на радио, совершали туры за границу. В период с 1942 по 1944 год Вентура со своим оркестром жил в Аргентине; после войны Вентура вернулся во Францию и продолжал делать весьма успешную карьеру в шоу-бизнесе и кинематографе - и как актер, и как продьюсер, в основном, развлекательных фильмов. Первый его фильм "Tourbillon de Paris" вышел в 1939 году, а один из последних - "Vive Henri IV ... vive l'amour!" - в 1961. Фильм о его оркестре вышел в 1952 году и назывался "We will all go to Monte Carlo".

Комментарии - Г.Винокурова, Г.Вайнштейн, 2004 год.
(Авторы признательны Андрею Михайловичу Кукинову за цитату из Маяковского.)

источник- http://magazines.russ.ru/novyi_mi/redkol/butov/perev/marquise.html

---

Ты помнишь Кейптаунский порт?

Песню эту я услышала во дворе. Два брата лет 8-9 распевали ее, стоя на высоком крыльце, как на сцене, и держась, как за мачты, за столбики, подпирающие навес над входом. Мы, летняя публика на скамейке – присевшие после работы мужики в майках, разномастные дети и бабульки – неистово аплодировали. В песне был вальяжный неторопливый ритм идущих вразвалочку моряков, вино, поножовщина и экзотические названия. Команда с «Жанетты», поправлявшей такелаж в Кейптаунском порту, отправилась «достать бочонок рома и вина», а дальше события развивались захватывающе-трагически.

Как многие, я считала эту песню народным творчеством, но вдруг услышала совершенно в другом, далеком месте знакомый ритм. Слова с экрана звучали как будто немецкие – бай мир бис ду шейн… Что такое? Неужто дворовый хит нашего детства обрел популярность на другом конце света, да еще в переводе на немецкий?После некоторых розысков мне открылась удивительная история.

Не было поначалу никаких французских моряков, а были герои малоуспешного еврейского мюзикла. Шолом Секунда родился на Украине и был музыкально одаренным мальчиком. В 1907 году его семья перебралась в Америку. Шолом пел везде, где только его слушали, стал брать уроки музыки у композитора Эрнста Блоха и окончил институт музыкального искусства. Семья была бедна, и он подрабатывал в массовке в еврейском театре, где после учебы стал официальным композитором и дирижером. Секунда считал себя классическим композитором, а на жизнь зарабатывал, сочиняя музыку для спектаклей на идише.

В 1932 году театр поставил музыкальную комедию I Would if I Could, (на идише Men Ken Lebn Nor Men Lost Nisht), и там с огромным успехом прозвучала песня на слова Джейкоба Джейкобса Bei Mir Bistu Shein – «Для меня ты самая красивая». Исполнителей Аарона Лебедеффа и Люси Левайн много раз вызывали на бис. Но сам мюзикл успеха не имел и продержался всего один сезон. Сейчас уже никто не помнит сюжета мюзикла, но песне оттуда была уготована долгая жизнь.Несколько лет она оставалась популярной в барах Ист-Сайда, но со временем должна была забыться. Однако в 1937 году Сэм Кан и Сол Чаплин (музыканты, писавшие в соавторстве слова к песням, впоследствии – оскаровские лауреаты за музыку к фильмам) услышали ее в одном из баров Гарлема в исполнении двух чернокожих певцов (они пели на идише). Мелодия очаровала Кана и Чаплина, и они обратились к «Каменсам», музыкальному издательству в Бруклине, с предложением выкупить песню и переписать ее на английском. Права были приобретены всего за 30 долларов. Секунда и Джейкобс зачастую публиковали песни за свой счет, так что продать произведение издателю было особой удачей. Для них эта песня ничем не отличалась от других, проданных за 30 долларов (по 15 долларов на соавтора).

Но в этот раз все сложилось совершенно иначе.
Кан и Чаплин написали английский текст, в котором для колорита оставили в качестве рефрена идишские слова. Песня теперь называлась Bei Mir Bis Du Shoen (произносится «бисту шейн»). В конце 1937 года записали ее мало кому тогда известные Эндрюс Систерз (Andrews Sisters), и она немедленно превратилась в хит. Песня звучала везде — от Голливуда до ковбойских ранчо. Потом стала немыслимо популярна по всему миру — от Германии до Японии — и принесла своим «обладателям» около трех миллионов долларов. Сэмми Кан купил своей маме дом на заработки от песни. А мама Шолома, Анна Секунда, каждый день ходила в синагогу молиться — она была уверена, что Бог наказал сыночка за ее грехи. Ей было 76, она не говорила по-английски и ничего не понимала в контрактах и копирайтах.Как-то ночью хит в исполнении сестер Эндрюс услышали по радио сестры Багельман, исполнявщие джазовые версии еврейских народных песен. В ту же ночь они сменили имена с Клары и Минни на Клэр и Мирну и стали называться сестрами Бэрри. Они тоже стали петь про «самую красивую» — опять на идише.

Перепели песню многие известные исполнители, включая Эллу Фитцджеральд, Гая Ломбордо и Джуди Гарланд.

В Германии были уверены, что это чуть ли не народная немецкая песня, и пели ее повсеместно, пока кто-то из наци не узнал, что автором был еврей, и хит тут же запретили.

В России песню встретили как родную. Утесов немедленно перепел ее, поведав про незадачливую, но бойкую старушку:

Старушка не спеша
Дорожку перешла,
Ее остановил милиционер:
«Товарищ бабушка, меня не слушали,
Закон нарушили, платите штраф!»
— Ах, что вы, что вы, что вы!
Я так спешу домой,
Сегодня у Абраши выходной!
Несу в корзиночке
Кусочек булочки,
Кусочек курочки,
И пирожок!
Я никому не дам,
Все скушает Абрам,
И станет, как надутый барабан!!!..

Романтическая же история про Жаннетту в Кейптаунском порту была сочинена учеником 9-го класса 242-й ленинградской школы Павлом Гандельманом. В 1940-м году он задался вопросом: «А кто же пишет популярные дворовые шлягеры?», и надумал поставить эксперимент. На мотив популярнейшей утесовской «Красавицы» он решил сочинить ррромантичнейшую зубодробительную экзотическую песню и посмотреть, как быстро она пойдет в народ. Он писал по куплету на уроках литературы, а на переменах проверял получившееся на одноклассниках. Одобренные куплеты переписывались и разбредались по дворам. Ныне песня известна в живописных народных вариантах, где «юбки узкие трещат по швам», но Павел был мальчик начитанный, поэтому его текст весьма литературен:

В кейптаунском поpту
С какао на боpту
«Жанетта» попpавляла такелаж.
Но, пpежде чем идти
В далекие пути,
На беpег был отпущен экипаж.

Идут-сутулятся,
Вздымаясь в улицы,
Давно знакомы им и штоpм, и гpад…
И клеши новые,
Полуметpовые
Полощет весело ночной пассат.

Им двеpь откpыл поpтье,
И несколько поpтьеp
Откинулись, впуская моpяков.
И не было забот,
И гоpе не пpидет — 
Здесь люди объясняются без слов!

Здесь все повенчаны
С вином и женщиной.
Здесь быстpо лечатся следы моpщин.
Здесь души сильные,
Любвеобильные.
Здесь каждый бог, и цаpь, и господин!

Они уйдут чуть свет.
Сегодня с ними Кэт.
О ней не мог мечтать и сам Жюль Веpн:
Она, куда ни кинь,
Богиня из богинь
Заманчивых кейптаунских тавеpн.
Здесь пунши пенятся,
Здесь пить не ленятся,
Поют вполголоса, пpисев в кpугу:
«Мы знаем гавани
Далеких плаваний,
Где жемчуг высыпан на беpегу».

А в ночь воpвался в поpт
Фpанцузский теплоход,
Облитый сеpебpом пpожектоpов.
Когда бледнел pассвет,
Пpишли в тавеpну Кэт
Четыpнадцать фpанцузских моpяков…

«Кончайте плавиться!»
«Пpивет, кpасавица!»
«Во имя Фpанции — на шлюпки гpуз!»..
Но споp в Кейптауне решает бpаунинг,
И на пол гpохнулся гигант фpанцуз…
В 1941 году в Кронштадской школе оружия вчерашний школьник услышал, как моряки распевали его песню под гитару. Над заявлением, что он автор, суровые мужчины посмеялись.

статья полностью

---

Влад ЛИСТЬЕВ

Чтобы помнили...

13 лет назад в подъезде своего дома был застрелен известный тележурналист Владислав Листьев. По сей день это преступление остается нераскрытым

«Чего вы здесь топчетесь? Никто с вами не будет разговаривать!» — уборщица, яростно шлепая тряпкой, нехотя мыла пол за кулисами театра и с наслаждением демонстрировала свое дурное настроение.

«Будут! Они — будут!» — мы с подружкой-фотокорреспондентом, молодые и упрямые, верили, что те, кого ждем, тоже еще молодые, упрямые, дерзкие, не успевшие заразиться чванством и высокомерием.

Возле двери гримерной «взглядовцы» Листьев с Любимовым появились настолько тихо и незаметно, что мы на миг растерялись. Обратились почему-то к Саше: «Простите, у вас не найдется пару минут для интервью?». Он в нерешительности обернулся: «Влад?..». — «Да-да, конечно! — быстро откликнулся Листьев. — Девочки, заходите, располагайтесь! Мы сейчас подойдем...».

Окрыленные, мы шустро юркнули в гостеприимно открытую комнату и деловито зашуршали кофрами: еще раз проверить диктофон, настроить фотокамеру... «Не могу! Тесно тут! Зеркало бликует! — подруга с досадой резко сложила створки небольшого трельяжа на гримерном столе: «Дай-ка я его прикрою...».

То, что произошло через секунду, показалось кадрами кинопленки: медленно-медленно и почему-то беззвучно падает зеркало, медленно-медленно растекаясь по полу сверкающими струями мельчайших осколков... Тогда эта дурная примета не омрачила наш щенячий оптимизм после встречи с Листьевым и Любимовым. Они так хорошо держались, выглядели настолько уверенными в себе и нацеленными на активную работу, что ничего плохого просто не могло прийти в голову.

— Как вы оба попали во «Взгляд»?

Любимов:— Мы работали в системе радиовещания на западные страны... Наступил момент, когда сняли так называемые заглушки, и нужно было создать программу в противовес западным «голосам». Нас пригласили во «Взгляд». Мы согласились, потому что тележурналистика — это более эмоциональная журналистика, более высокий ее уровень.

— «Взгляд» сразу завоевал колоссальную популярность, приобретя при этом немало недоброжелателей. За годы существования программы вам стало легче или труднее? Вам вообще мешают работать?

Любимов:— Конечно, мешают... Легче не стало. Легче в нашей стране бывает, только когда не хочешь что-то делать и не делаешь. Вот тогда легко.

Листьев:— Количество недоброжелателей пропорционально остроте программы. Чем острее сюжет, тем больше недоброжелателей. Особенно когда задеваются интересы людей. Но нельзя существовать в бесконфликтном обществе.

Если мы пошли на создание такой передачи, значит, заранее предвидели возможные конфликты. У нас есть определенная стойкость для того, чтобы выносить удары. Мы работаем спокойно, потому что нас поддерживают многие, и чувствуем силу, потому что отстаиваем справедливость.

Любимов:— По социологическим опросам, где-то 74 процента зрительской аудитории полностью или частично придерживаются того же мнения, что и программа «Взгляд».

— А вы кем себя больше ощущаете: журналистами или телезвездами?

Любимов:— В нашей стране нет звезд — у нас слишком низкий небосклон. Мы журналисты. Это наша профессия.

Листьев:— Ну, конечно, журналисты в первую очередь. И когда начинали делать программу, не задумывались, станем мы звездами или не станем. Просто профессионально делали свое дело.

— Вам не мешает столь широкая известность?

Листьев:— Мешает. Анонимность всегда полезнее журналисту: проще что-то выяснить, узнать, когда ты неизвестен.

— Вы поднимаете самые разные темы и проблемы. Какие из них, по-вашему, сегодня наиболее важны?

Любимов:— Власть — самый главный вопрос, на мой взгляд. Ну и вопрос о том, как бесконфликтно двигаться вперед.

Листьев:— Есть два основополагающих вопроса, тесно связанных друг с другом: власть и собственность. Если они будут решены, то будут решены очень многие проблемы. Экономические в том числе...

— Во имя чего вы работаете?

Любимов:— Знаете, я очень не люблю таких высоких слов... Можно ведь ответить что угодно... В нашей стране все всегда во имя чего-то делалось. Но почему-то ничего так толком и не сделалось!

Листьев:— Не знаю, как ребятам, но мне кажется, что мы все ужасно закомплексованные и закрепощенные люди. И хочется, чтобы каждый человек, глядя нашу программу, научился мыслить самостоятельно. Поэтому часто после тех или иных сюжетов мы не даем комментариев или советов. Наоборот, пытаемся заставить зрителей анализировать...

Чеховская фраза: «Выдавливать из себя по капле раба» уже стала банальщиной, но при этом никакого раба мы из себя еще так и не выдавили. Это длительный процесс. Поэтому выдавливаем из себя и зрителя заставляем выдавливать.

Любимов:— Да, мы этим постоянно занимаемся... Выдавливаешь раба, выдавливаешь, а потом глянешь — а там еще столько же осталось...

— Люди к вам часто обращаются за помощью. Вот и сейчас за дверью ожидают инвалиды, пенсионеры (людей под гримерной толпилось столько, что Влад попросил закрыть комнату на ключ. — Т. Д.)... Насколько часто вы помогаете кому-либо индивидуально?

Листьев:— Насколько можем, настолько помогаем. Мы же не всесильны!

Любимов:— Нас в программе 12 журналистов, а к нам в год приходит, ну, минимум...

Листьев:— 200 тысяч писем как-то за год пришло. И практически каждое письмо — крик боли, крик о помощи. Поймите, мы физически не можем помочь всем!

Кроме того, задача журналиста — не в том, чтобы установить унитаз конкретному человеку, хотя это тоже важно... Однако не в этом заключается наша функция. Мы должны ставить диагноз обществу в той или иной области, а инструменты по вскрытию и лечению находятся не в наших руках, а в руках центральных и местных органов власти. Опять-таки поднимается вопрос о власти...

К тому же люди очень часто хотят, чтобы их проблемы за них кто-то решал. Мы много ездим по стране, видим разное... Всем почему-то всегда хочется, чтобы кто-то за них все сделал. Укоренившаяся философия: «Вот придет добрый царь...». Я убежден, что если просто объединить свои силы, многие проблемы можно решить на местном уровне. Только нужно быть чуть смелее и не ждать помощи...

— Как только стало известно о вашем предстоящем приезде, по городу поползли слухи: «Они не просто так едут, наверное, будут что-то снимать...». Вы же утверждали, что эта поездка не деловая. Нужны ли творческой группе «Взгляда» гастроли?

Листьев:— Это не гастроли. Такие встречи дают нам очень много, потому что позволяют посмотреть в глаза зрителям, которых ты не видишь за холодным оком телекамеры. Это возможность поговорить и обсудить гораздо больший круг тем, нежели те, что мы можем затронуть в конкретной передаче. И уровень откровенности во время таких встреч гораздо выше, потому что на телевидении существует цензура...

А при непосредственном общении со зрителями мы открыты и не скрываем своих взглядов. Мы такие, какие есть на самом деле, и люди могут сопоставить, какие мы на экране и в реальности...

— Меняются времена, меняемся мы... Будет ли меняться программа «Взгляд» и если будет, то как?

Любимов:— Мы векселей по поводу будущего не раздаем, а сами меняемся постоянно, из месяца в месяц...

Листьев:— У нас есть планы по изменению «Взгляда», мысли относительно создания новых программ... Но обычно мы свои планы не раскрываем. Посмотрим, что будет. Да вы и сами все увидите...