Гостевая книга    Форум    Помощь сайту    Translate a Web Page

 

- Неужели я уже такая старая, ведь я еще помню порядочных людей...  (Фаина Раневская)

 

Забытые журналы / Neglected magazines

Детская страничка / Kids Page

Елизавета Бем / Elizabeth Bem

 

Диафильмы / Filmstrips

 

 

Предметы быта / Subject life

 

Телевизоры / Television

 

Патефоны / Gramophone

 

Магнитофоны / Tape recorders

 

Кино и фото аппаратура / Film and photo-equipment

 

Автомобили / Auto

 

История велосипеда / The history of bicycle

 

Радиоприемники / Radio

 

Грампластинки / Gramophone record

 

Русские ремесла / Russian Crafts

 

Бумажные деньги в России / Paper money in Russia

 

Словари и справочники / Dictionaries and guides

 

 

Записки бывшего пионера / Notes by former pioneer

 

Символы эпохи / Symbols of an era

 

 

Живые голоса истории / Live voting history

 

 

Посетители о сайте / Visitors to the site

 

Еврейский телеграф / Jewish Telegraph

 

 

 

Проверьте скорость Интернета

 

 

 

Две жизни. Маргарита Володина

 

 

 

 

…Маргарита Володина: Стране, которую я прославляла на весь мир, я оказалась ненужной... В 60-х годах Маргарита Володина была звездой советского кино. Прохожих не оставалось на улицах, когда показывали фильмы с ее участием: «Огненные версты», «Арена», «Три сестры». Картина «Оптимистическая трагедия» произвела на Каннском фестивале фурор. Сам Шарль Азнавур целовал ей руки. Тогда она не могла и предположить, что через 30 лет вернется в Париж, но уже не звездой, а обычной эмигранткой, коих тысячи… История Маргариты Володиной, покинувшей страну в самом расцвете лет, не давала мне покоя. Почему ее, любимую миллионами актрису, вдруг перестали снимать в кино? Этот и другие вопросы хотелось задать ей самой. Коллеги Маргариты Владимировны толком ничего о ней не знали, только лишь разводили руками и поднимали брови, когда узнавали, что Володиной уже давно нет в Москве. Ныне покойный Виталий Вульф когда-то дал мне ее парижский номер телефона. – Непросто ей там живется, из соотечественников она почти ни с кем не общается, – сказал мне тогда Виталий Яковлевич и пожелал удачи. После разговора с ним я тут же набрала заветный номер и услышала знакомый голос. – О чем мне уже говорить, – ответила Володина, – все я уже рассказала с экрана, написала в книге. Я тороплюсь к дочери, ее муж неважно себя чувствует, мне надо ехать за город и помочь им по хозяйству, – извиняясь, сказала собеседница. Мы попрощались, но категоричного отказа общаться не последовало. С ее позволения я позвонила еще раз, а потом еще. Мы продолжили наше общение по телефону. Она отвечала на мои вопросы и всегда как-то живо, по-человечески интересовалась и моими делами. «Вот она, настоящая звезда», – думалось мне. Без тени звездной болезни. Пару лет назад я была в ее краях, но встретиться нам так и не удалось. Маргарите Владимировне надо было срочно уехать в Англию к внучке Ане, которую она, по сути, и воспитала. Рассказывали, что, когда ей едва хватало на еду, она находила возможность обучать внучку музыке, дочь Мария в то время уже обустраивалась во Франции. – Маргарита Владимировна, почему бы вам, когда вы уже обосновались в Париже, не приехать в Россию на какой-нибудь фестиваль, не пообщаться с коллегами? – К чему мне это сейчас? Было время, когда они от меня отвернулись. Кому сейчас я что-то буду доказывать в России? Мне еще до отъезда надоели все эти сплетни, косые взгляды. Но что-то ведь давало повод для этих косых взглядов? Думаю, что на этот вопрос нет ответа даже у тех, кто старательно выживал актрису, не хотел видеть рядом с собой на театральной сцене, съемочной площадке. Что тому виной? Может быть, человеческая зависть? В свое время актрису поддерживала семья Мироновой–Менакера, родителей Андрея Миронова, с которыми она жила по соседству. Андрей Миронов, находясь как-то в киношном обществе и услышав озлобленные реплики в ее адрес, спросил: «Что она вам всем сделала?» «А ничего», – последовал ответ...
 

 

 

 

 

Руки прочь

 

 

от приоритета

 

   "Заговор врачей"

 

 

январь 1953 г.

журнал "Пионер"

 

 

1936-1991 гг

 

 

Лучшие фильмы прошлого (смотреть)

 

"Апокалипсис"- Майя - Кнорозов

 

...История дешифровки древних систем письма теперь вписывается между двумя именами – Жана Шампольона и Юрия Кнорозова. После смерти ученого обычно выбирается эпитет, которым характеризуется его вклад в науку. Кнорозова можно охарактеризовать одним словом – гений. Он вне сопоставлений и конкуренции. Его биография, полная тяжелых испытаний, совпадений, парадоксов и даже мистификаций, полностью соответствует типичной легенде о гениальной личности. Еще при жизни Кнорозова одни и те же эпизоды его жизни по-разному излагались разными людьми – даже в его присутствии. Видимо поэтому он предложил однажды записать мне его собственную версию ключевых событий, заметив, что для него это чрезвычайно важно, поскольку иначе «после смерти журналист все переврут». Сейчас совершенно очевидно, что он загодя готовил текст собственной биографии, буквально диктуя в качестве отдельных сюжетов наиболее сложные моменты своей судьбы...

на Украине, в 1941 году оказалась в оккупации его мать, что после войны закрыло для него двери сначала аспирантуры, а затем возможности выезда за рубеж. Не случайно, Кнорозов со свойственной ему иронией любил говорить, что он «типичное дитя сталинского времени». Из особых историй определенное значение придавал полученной в детстве травме, рассказывая в характерном для него «телеграфном» стиле: «Когда мне было не больше пяти лет, мы играли в крокет и братья стукнули меня шаром по лбу. Сознания я не терял и даже не запищал. Для братьев все обошлось хорошо, а я почти остался без зрения. А читать, заметим, уже умел. Зрение восстановили, хотя и с трудом. Видимо, это и была своего рода «колдовская травма». Могу дать рекомендацию: будущих дешифровщиков бить по башке, только неясно как. Можно для эксперимента взять контрольную группу – а если кто концы отдаст, тому так и надо!», – радостно улыбнувшись, он представил, видимо, меня, проводящую подобные эксперименты над группой студентов.

Вопрос о «колдовской травме» возник отнюдь не случайно – следуя одному из направлений теоретических исследований, которые в свое время начал Кнорозов, я проводила исследования функциональной асимметрии головного мозга, тестируя, в частности, представителей различных социальных групп. Кнорозов, которому эта работа казалась чрезвычайно интересной, с удовольствием отвечал на вопросы тестов, ставшие, как оказалось, уникальными свидетельствами особенностей его личности.

 

 

"Вокруг смеха" (вечера сатиры и юмора)

 

 

Судьба инвалидов войны

 

...В 1950 году по указу Верховного Совета Карело-Финской ССР образовали на Валааме и в зданиях монастырских разместили Дом инвалидов войны и труда. Вот это было заведение! Не праздный, вероятно, вопрос: почему же здесь, на острове, а не где-нибудь на материке? Ведь и снабжать проще и содержать дешевле. Формальное объяснение: тут много жилья, подсобных помещений, хозяйственных (одна ферма чего стоит), пахотные земли для подсобного хозяйства, фруктовые сады, ягодные питомники, а неформальная, истинная причина: уж слишком намозолили глаза советскому народу-победителю сотни тысяч инвалидов: безруких, безногих, неприкаянных, промышлявших нищенством по вокзалам, в поездах, на улицах, да мало ли еще где. Ну, посудите сами: грудь в орденах, а он возле булочной милостыню просит. Никуда не годится! Избавиться от них, во что бы то ни стало избавиться. Но куда их девать? А в бывшие монастыри, на острова! С глаз долой - из сердца вон. В течение нескольких месяцев страна-победительница очистила свои улицы от этого "позора"! Вот так возникли эти богадельни в Кирилло-Белозерском, Горицком, Александро-Свирском, Валаамском и других монастырях. Верней сказать, на развалинах монастырских, на сокрушенных советской властью столпах Православия. Страна Советов карала своих инвалидов-победителей за их увечья, за потерю ими семей, крова, родных гнезд, разоренных войной. Карала нищетой содержания, одиночеством, безысходностью. Всякий, попадавший на Валаам, мгновенно осознавал: "Вот это все!" Дальше - тупик. "Дальше тишина" в безвестной могиле на заброшенном монастырском кладбище. Читатель! Любезный мой читатель! понять ли нам с Вами сегодня меру беспредельного отчаяния горя неодолимого, которое охватывало этих людей в то мгновение, когда они ступали на землю сию. В тюрьме, в страшном гулаговском лагере всегда у заключенного теплится надежда выйти оттуда, обрести свободу, иную, менее горькую жизнь. Отсюда же исхода не было. Отсюда только в могилу, как приговоренному к смерти. Ну, и представьте себе, что за жизнь потекла в этих стенах. Видел я все это вблизи много лет подряд. А вот описать трудно. Особенно, когда перед мысленным тором моим возникают их лица, глаза, руки, их неописуемые улыбки, улыбки существ, как бы в чем-то навек провинившихся, как бы просящих за что-то прощения. Нет, это невозможно описать. Невозможно, наверно, еще и потому, что при воспоминании обо всем этом просто останавливается сердце, перехватывает дыхание и в мыслях возникает невозможная путаница, какой-то сгусток боли! Простите...

 

 

Театральные капустники

 

 

"Крестный отец" Штирлица

 
...
«Непременно прочитай “Тетрадь, найденную в Сунчоне” Романа Кима. Это вещь!» — советовал Аркадий Стругацкий, будущий знаменитый фантаст, брату Борису в письме с Камчатки осенью 1952 года.

Фамилия создателя «этой вещи» на тот момент ничего не говорила любителям приключенческой прозы. Однако читатели оценили историю японского разведчика, поступившего на службу к американцам, за интригу и экзотичность. А лица, уполномоченные принимать решения в области литературы, — за разоблачительный пафос. За «Тетрадью» последовали шесть шпионских и приключенческих повестей, опубликованных под тем же именем; об авторе сообщалось лишь, что его истории «в значительной мере основаны на фактах». К началу 1970-х общий тираж сочинений Романа Кима, не считая публикаций в журналах и сборниках и заграничных изданий, дорос до знаковой отметки в миллион экземпляров. Но писатель ушел в мир иной, а на литературном небосводе появились новые звезды жанра. Первой величиной среди них стал Юлиан Семенов со своим циклом романов о Максиме Исаеве — Максе фон Штирлице. И мало кто знал, что образ Максима Максимовича подсказал ему автор «Тетради», «Кобры под подушкой» и «Школы призраков». 

В архиве Семенова сохранился машинописный рассказ о том, как был придуман Штирлиц: «Летом 1921 года в редакциях нескольких владивостокских газет появился молодой человек. Было ему года двадцать три, он великолепно владел английским и немецким, был смешлив, элегантен, умел умно слушать… Репортером он оказался отменным, круг его знакомств был широкий: японские коммерсанты, американские газетчики и офицеры из миссии, китайские торговцы наркотиками и крайние монархисты. Покойный писатель Роман Ким, бывший в ту пору подпольщиком, знал этого газетчика под именем Максима Максимовича…» Заинтересовавшись этим воспоминанием, Семенов «вырастил» из него роман «Пароль не нужен» о разведчике Всеволоде Владимирове, оперативный псевдоним Максим Исаев. Позже, работая в Польше над сюжетом «Майора Вихря», Семенов узнал, что в окружении начштаба Верховного командования вермахта Кейтеля («когда тот прилетал в Краков из Берлина») находился офицер СД, связанный с глубоко законспирированным подпольем. Вероятно, советский разведчик. «Словесный портрет, данный польским товарищем, удивительным образом совпадал с описанием Максима Максимовича — Роман Ким совершенно великолепно и очень точно обрисовал мне “белогвардейского газетчика”. Именно это и заставило меня допустить возможность “перемещения” Максима Максимовича в Германию…»...

 

 

Бенефисы и юбилеи

 

 

       
 

"Разведчики" СССР, киностудия им. А.Довженко, 1968 г. Героико-приключенческий фильм.
Конец Великой Отечественной войны. Группе разведчиков предстоит добыть у противника карту заминированных участков Дуная... Лидер проката (1969, 10 место) - 35 млн. зрителей.
Режиссеры: Алексей Швачко,  Игорь Самборский. Автор сценария: Евгений Оноприенко.

В ролях: Иван Миколайчук Леонид Быков - Константин Степанков   Андрей Сова  Алексей Смирнов Гижури Кобахидзе Людмила Марченко Виталий Дорошенко Владимир Емельянов Лаврентий Масоха Валерий Панарин -Юрий Цупко

 
 

 

Ретро коктейль на
 

 

 

 

 

 

 

Табель о взятках

 

Разные судьбы Татьяны Конюховой

 

Юлия Друнина - "Теперь не умирают от любви..."

 

Евгений Шварц. Обыкновенное чудо.

 

История русской бани

 

Размышления о гибели линкора "Новороссийск"

 

Княгиня "Ничего не знаю". Вика Оболенская

 

Владимир Зельдин

 

Квадратные метры ценою в жизнь

 

Октябрьский переворот 1917 г. глазами очевидцев

 

Софико Чиаурели

 

Легенда своего времени и своей страны. 105 лет со дня рождения. Аркадий Райкин.

 

Восстания в ГУЛАГе в годы войны

 

Лещенко и послевоенная Москва

 

Юрий Богатырев. Звоню, чтобы проститься.

 

Лучи смерти. Гиперболоид инженера Филиппова

 

Поцелуй над пропастью. Валентин Зубков.

 

Девочка, которой посвящал стихи Блок. Наталья Медведева

 

 

Бабушкины открытки <object width= Забытые мелодии / Forgotten melodies

 

Забытые имена / Forgotten names

 

Русский цирк / Russian circus

 

Страницы истории русского балета / History of Russian Ballet

 

 

Опера / Opera

 

Театр / Theater

 

 

Русский романс / Russian romance

 

 

 

 

 

 

Аудиокниги / Audiobooks

 

Старые книги / Old books

 

Страницы истории армии России / History of the Army Russia

 

 

 

Ордена и медали / Orders and Medals

 

Страницы истории разведки Несвоевременные мысли / Untimely thought

 

Несвоевременные мысли / Untimely thought

 

 

 

 

Дети об СССР

 

Баннер сайта

 

 

 

  

  israelinfo.ru - Израиль на ладони Журнал «Солнечный Ветер»