Из детства помню: в нашем доме на книжной полке стояла открытка с портретом любимой маминой артистки Руфины Нифонтовой. Когда мой взгляд падал на нее, я всегда восхищалась: какая красивая! И еще мне казалось, что все наши мамы увидели в ней свой идеал, посмотрев Нифонтову в фильмах...
Руфина Дмитриевна рассказывает:
Я никогда и не думала о кино. Мечтала о театре. Я родилась в семье железнодорожника. У нас все любили искусство: отец пел в самодеятельности, мать участвовала в драматических кружках, братья играли в самодеятельном оркестре. После седьмого класса я стала участницей драматического кружка. Первая роль — горничная Аннушка в пьесе Островского. После школы решилась поступить в Щепкинское училище, но меня не приняли. Самое ужасное — меня не приняла Вера Николаевна Пашенная, которая была председателем комиссии. Ее спросили:
-Почему вы не приняли Нифонтову?
А она ответила:
— О ком вы говорите? Эта рыжая? Эта тощая? Которая все чего-то басом читала? Кого она у нас играть будет? Мужчин, что ли? Мы для этого ребят берем.
Кто-то из членов комиссии пытался убедить:
— Но она изменится.
На что Пашенная отвечала:
— Вот когда изменится, тогда пусть приходит.

Наша собеседница — народная артистка СССР Руфина НИФОНТОВА
Ее имя широко известно. Выпускница ВГИК, блестяще дебютировавшая в кинотрилогии «Хождение по мукам», ставшая затем звездой Малого театра, Нифонтова и по сей день остается одной из наиболее известных советских актрис. Сегодня она — наша собеседница.
- Руфина Дмитриевна, имеет ли, на ваш взгляд, театр какое-нибудь значение в сегодняшнем обществе?
- Безусловно. Мы не вправе отнимать у театра его роли в современной жизни. Особое внимание обращается сейчас на духовность. И театр как проводник нравственности и культуры еще что-то значит.
- Как вы считаете, существует ли сейчас понятие «марка Малого театра»? Я спрашиваю об этом в связи с пошатнувшимся в последние годы авторитетом именитых соседей — Большого театра и Художественного (то есть МХАТа), сильно дискредитировавших себя в глазах театральной общественности. 
- По-моему, марка Малого театра сохранилась. К нам по-прежнему ходит зритель. А ситуация внутри Малого театра кажется благоприятной потому, что она менее обнажена прессой. Хотя, очевидно, к примеру, что 60 процентов труппы вовсе не занято в репертуаре.
Передача традиций настоящего русского драматического искусства, в котором бы сочетались высокая нравственность, гражданственность и художественный реализм,— это нить, тянущаяся от М. С. Щепкина к нашему поколению актеров. Старшее поколение заложило в нас святое отношение к сцене. Теперь ситуация изменилась. В театре много откровенной халтуры, безответственности, бездарности. Держать марку театра может и, главное, хочет отнюдь не каждый, и мне становится грустно от этого равнодушия вокруг. Время Щепкиных прошло, из старшего поколения остались в Малом только Е.Н. Гоголева и Н.А. Анненков. На них, прекрасных старых мастеров, в свои 90 лет выкладывающихся фантастически, и стремится публика.
К сожалению, в нашем театре не очень ценят хороших режиссеров: так, мы потеряли Б. А. Львова-Анохина, который поставил у нас много прекрасных, интеллигентных спектаклей — «Рядовых», «Утреннюю фею», «Фому Гордеева», «Холопов». В результате мы не имеем ни его последней работы (не понятых театром «Сказок Голливуда»), ни самого режиссера. Зато в недавнем прошлом мы легко допускали, что бывший главный режиссер театра В. Андреев мог взять «на свою ответственность» сырую, недоделанную премьеру — «Гостей» Л. Зорина. Мы не возражали против очевидных творческих неудач.
Поэтому, когда я слышу, что другие театры приглашают на постановки интересных режиссеров, когда я вижу их работы, мне обидно за себя, за свой театр. Уходит время, уходят наши актерские годы, а мы ничего не успеваем сделать. Ведь если есть Королевский шекспировский театр в Англии, почему Малый не может быть театром Русским национальным, представляющим классическую драматургию?
— Одна из неотложных задач — повышение зарплаты актерам. Иначе театры забастуют, как оркестр музыкального театра Станиславского и Немировича-Данченко. Как можно жить на 120 рублей в месяц?
— Я понимаю справедливость их требований. Но ситуация, когда зритель в зале ждет спектакля, а ему говорят, что театр бастует, несовместима, на мой взгляд, с актерской профессией. Вот врач, например, тоже не имеет права бастовать...
В театре сегодня неблагополучная финансовая ситуация. Он нуждается в поддержке, государственной дотации. Однако если в самом театре все продумано и построено правильно, он может и должен сам зарабатывать деньги.
- То есть вы поддерживаете коммерческий подход к искусству?
- Пожалуй, да. Когда я прихожу в театр к Марку Захарову, то вижу, что современный театр может иметь не только творческий, но и коммерческий успех. Я знаю, что актеры должны получать за свой труд и талант приличные деньги,— и у Захарова они получают. И это правильно. Почему актеры должны быть нищими, кто объяснит?
— Руфина Дмитриевна, если бы вас наделили чрезвычайными полномочиями в реорганизации театрального дела, с чего бы вы начали?
— Я не смогу, наверное, решить за весь советский театр, но если бы это касалось нашего Малого, я бы прежде всего попробовала заманить к нам интересных режиссеров. Как в театре имени Вахтангова: его режиссерское пополнение — П. Фоменко, А. Кац, Г. Черняховский, Р. Виктюк — может вызывать здоровую зависть. Те театры, которые рано поняли, что режиссура должна быть хорошей и разной, только выиграли.
Во-вторых, попыталась бы поднять престиж актерского труда, улучшить бытовые условия. Я не могу забыть, например, историю с Иреком Мухамедовым. Пробивая ему квартиру, убеждая в необходимости выделить ее высокие инстанции, театральная общественность без конца куда-то ходила, просила, писала письма. И это для ведущего танцовщика Большого театра! Когда, наконец, все благополучно разрешилось, он остался в Англии. Это как же надо было заморочить человека безнадежными бытовыми проблемами, чтобы он оставил страну.
- Над чем вы сейчас работаете в театре?
- Ни над чем... В филиале не могли идти мои спектакли с большой сцены, предполагаемая новая работа на камерной сцене сорвалась. В жизни вне искусства я занимаюсь воспитанием внука. Но я не хочу, чтобы роль бабушки стала единственной в моем «репертуаре». Я хочу играть и не хочу ждать, когда зритель начнет восхищаться моей способностью в преклонном возрасте выходить на сцену. Малый театр был всегда знаменит великими старухами. Но ведь каждый год для актера, а особенно актрисы, — на вес золота. Вот сделать бы пьесу на двух-трех исполнителей и поездить по стране, играя везде как в первый раз. Это «исконный» принцип Малого театра — играть до конца, на пределе своих возможностей, никогда не отдыхая на сцене.
- Что в нынешней культурной ситуации вас тревожит?
- То, как складывающаяся в стране духовная атмосфера отражается на искусстве сцены, на его взаимоотношениях с публикой. Исчез окружавший театр ореол, зрители идут в него не на встречу с прекрасным, а для того, что бы забыть об окружающих их в жизни проблемах. Изменяются и люди театра: молодые актеры стали рациональней, они проще относятся к профессии. Такова цена нашего унизительного быта, глупостей, совершавшихся с благословения чиновников от культуры.
Актеру в нашей нищей, пропитанной традициями казарменного социализма стране не просто сохранить в себе художника.
Есть горькая ирония в том, что советские актеры — академических ли, студийных ли театров,— возвращаясь с зарубежных гастролей, ощущают себя как-то по-другому. И для них уже невозможно писать в графе анкеты «род занятий» — «служащий». Он — не «служащий», он артист! 
Н. КОЛЕСОВА.
«ПРАВДА», 12 апреля 1991 

НАРОДНЫЕ НЕ УХОДЯТ...

Руфина Нифонтова в воспоминаниях друзей
Ныне в России — пора прощаний. Уходит XX век, и с ним уходят люди XX века, те, что определяли дух эпохи. Среди них — много актерских имен. Лишь в самое последнее время — Иннокентий Смоктуновский, Евгений Леонов, Сергей Бондарчук и совсем недавно — Руфина Нифонтова.
У скольких из ныне живущих поколений это имя не вызывает в памяти образ прекрасной поэтичной русской женщины? В XX веке сияние ее хрустально-голубых глаз светило миллионам.
Сегодня о Руфине Дмитриевне Нифонтовой говорят те, кто с нею был связан жизнью. Эти первые, еще глаза в глаза, воспоминания дороги не только живым чувством любви и болью утраты, но, как и должно быть в такие минуты, почти интуитивной точностью оценок.
Юрий СОЛОМИН: С НЕЙ УШЛА МЕЧТА
Она была актрисой от пальцев ног до корней волос. Когда в прошлом году молодой режиссер Василий Федоров взялся за постановку музыкального спектакля по мотивам «Капитанской дочки» — почти оперы, Руфина изъявила желание попробовать себя в роли императрицы Екатерины. Участвовала в конкурсе — в первый и последний раз в жизни пела с оркестром сложную вокальную партию. Спела блестяще.
Трудно сказать, счастливо ли сложилась ее творческая судьба. У Нифонтовой был творческий взлет в самом начале жизни, и на этих крыльях она пролетела несколько десятков лет, работая в Малом театре. У нее были прекрасные роли в «Каменном гнезде» Вуолийоки, в «Браконьерах» Раннета, в «Дачниках» Горького... С возрастом ролей становилось все меньше. Она начала входить, но так и не успела войти в знаменитую плеяду «старух Малого театра» — не складывался репертуар, не было ролей ее амплуа.
...Руфина в последнее время часто приходила на работу с внуком. Вдвоем они заходили ко мне, причем заходил внук (он любил смотреть на попугаев, которые живут у меня в клетке), а она, не принимая моих приглашений, оставалась в дверях.
Нифонтова никогда в этот кабинет не заходила с просьбой. Она была очень гордой женщиной и гордой актрисой. И никогда не просила ролей, хотя, как я уже сказал, в последнее время театр не баловал ее работой. Переходный период -таких ролей всегда мало. На тех, кто ее не знал, Руфина производила впечатление грубоватой женщины: была по натуре своей Чапаевым и здорово бы его сыграла, если бы родилась мужчиной.
Руфа многого не успела сделать. Не успела сыграть той последней роли, о которой все мы мечтаем. Какой? Она никому об этом не рассказывала. Мечта ушла с ней.

Татьяна ПАНКОВА: ОСТАЛОСЬ МНОГО НЕ СЫГРАННЫХ ЕЮ ЛИРИЧЕСКИХ ГЕРОИНЬ
Одна из сильных сторон ее творчества — глубокое проникновение в образ. Она была прирожденная лирическая героиня с присущими этому образу тонкостью и гибкостью души. Руфину легко было «подсечь», усомнить в том, что она делает. Первые ее репетиции в «Федре» были прекрасны. Она очень лирично и нежно вела сцену с Ипполитом. Но когда она располнела после тяжелой болезни и кто-то ей сказал, что теперь с твоими данными так играть нельзя: получается слишком «сладко», она тут же отказалась от роли.
Ее творческий потенциал был использован, дай Бог, если на одну четвертую. И не люди в этом виноваты, а обстоятельства. Я не знаю, можно ли ее назвать человеком счастливым, но удачливым -нельзя.
Она много занималась тем, что доставала людям квартиры, телефоны, лекарства. Кто-то считал ее капризной примадонной, но я помню, как она с температурой тридцать девять ездила устраивать ребенка нашей сотрудницы из женского пошивочного цеха в Морозовскую больницу. Я всегда считала, что у нее осталось много несыгранных лирических героинь, но когда я ее увидела на репетиции в роли Мурзавецкой в «Волках и овцах», то поняла, что она могла бы стать блестящей характерной актрисой.
Я с ней играла во многих спектаклях, в том числе в «Грозе», в «Федре». Она была блестящим партнером. Обычно люди, имеющие имя, «тянут одеяло на себя», но Руфина всегда очень помогала партнеру.
Ее маленьким шедевром был монолог Катерины в «Грозе».Я всегда слушала этот монолог, стоя на выходе. Он проходил лучше-хуже, но я видела конкретные точки, от которых она отталкивалась. Еще бы раз его увидеть, — говорила она, складывала на груди руки крестом и сама пугалась своего жеста: нет, не нужно, так руки будут сложены в гробу... Было видно как рождалась эта мысль. В поэтичном, отвлеченном монологе она умела находить реальность. Читала она неровно, часто темперамент заносил ее в другую сторону, но была так же прекрасна, как в первых своих ролях.

Виктор КОРШУНОВ: ЕЕ СВЕТЛОСТЬ – РУФИНА
Я с ней познакомился очень давно: в пятьдесят четвертом году на кинопробах фильма по роману Константина Федина «Первые радости». Режиссер, тогда еще очень молодой человек, Володя Басов, беседовал с худенькой симпатичной девочкой с огромными глазищами. После кинопробы я сел в троллейбус и поехал на работу. И увидел ее, сидящую на последнем сиденье — задумчивую девушку в беретике. Такой она и осталась у меня перед глазами.
Позже я увидел ее уже на нашей сцене в «Каменном гнезде», где она играла вместе с Верой Николаевной Пашенной. Она сразу вписалась в ансамбль Малого и заняла в нем ведущее положение.
Вера Николаевна была удивительно добра к ней и как старший товарищ, и как педагог, и как женщина, которая ее очень понимала. С ней было нелегко: в знаменитой актрисе Нифонтовой до последних дней что-то оставалось от московской озорной девчонки с Соколиной горы.
Для многих она так и осталась Катей из «Хождений по мукам», в театре была прекрасной Варей из пьесы «Дачники», неожиданной, интересной Ириной в «Царе Федоре», незабываема в «Каменном гнезде» своей яркой творческой и человеческой молодостью, одержимостью, «светлостью», оттененной «глыбистостью» Веры Николаевны Пашенной.

Трудно сказать, какая роль была для нее звездным часом... С точки зрения зрителей у нее было много удачных ролей, но это не значит, что сама Руфина считала каждый свой успех успехом. У актера ведь с ролью всегда связывается та жизненная ситуация, в которой он над ней работает. Взгляд из зала и из-за кулис, или со сцены — разный...
Вечером, в день ее проводов, мы вышли на сцену. И не в чем-нибудь, а в комедии Островского «Волки и овцы», в которой она репетировала роль Мурзавецкой. Первые минуты были особенно мучительными. Мы не могли понять, что делать: играть не то, что написано Островским, — не могли, а как играть при том горе, что на нас обрушилось? Но мы профессионалы и, продолжая проживать жизнь своих персонажей, вдруг почувствовали такой контакт с залом, встретили такое молчаливое понимание, что спектакль прошел даже с успехом.
Материал подготовила Татьяна МИХАЙЛОВА.
«Российские вести» 24.12.94 
http://www.maly.ru/news2/news_more.php?number=1&day=21&month=3&year=2006