Великолепная семерка

— Геворк Андреевич, как вы попали в разведку?

Гоар и Геворк Вартаняны. Тегеран, 1946 год.

— По-разному. У каждого своя биография и своя судьба. Меня привел отец: разведчик-нелегал Андрей Васильевич Вартанян, научивший любить Родину и гордиться тем, что доверено защищать ее на самом первом рубеже. Сделал же из меня разведчика советский резидент в Иране Иван Иванович Агаянц. Человек необычайно талантливый во всем, добрый, знающий 7 или 8 языков, прекрасный организатор. Как о профессионале о нем до сих пор рассказывают легенды. Даже мне, 16-летнему подростку, нашел неожиданную увлекательную, но вполне по силам работу. Поручил подобрать хороших ребят, чтобы присматривать за немецкими агентами и их пособниками. В группу, Агаянц полушутя назвал ее “легкой кавалерией”, а мне придумал оперативный псевдоним Амир, вошли 6 моих товарищей: армяне, ассирийцы, лезгин. Все они, как и я, были из семей, переехавших из СССР. Иран по договору с Россией 1921 года принимал своих возвращающихся граждан. Все они, кому-то это покажется странным, помнили свою прежнюю страну, хотя покинули ее детьми, по-доброму относились к ней. Понимая неизбежность войны с фашистами, с радостью согласились помогать Советскому Союзу.

Позже один из друзей привел в группу свою сестренку Гоар — в “легкой кавалерии” появилась девочка с большущими глазами и длинными косами. Мои товарищи и стали первыми завербованными мною агентами.

— А сколько их всего на вашем счету?

— Пожалуй, на порядок больше. И я очень рад, что не ошибся в друзьях и первых напарниках. Отвоевав свое на невидимом фронте, они вернулись в Советский Союз. По-разному сложились их дальнейшие жизни, но ни один из них не в обиде на вновь приобретенную Родину. Позже частенько задумывался: почему советская разведка в Иране, привлекавшая к своей работе тысячи помощников, практически не знала провалов?

— И почему же?

— Почти все иранцы помогали нашим разведчикам из-за уважения и доверия к СССР и его гражданам — на идейной основе, а не корысти ради.

— Вот вы сказали о предчувствии войны, несомненно, и резидент направлял в Центр материалы — предупреждения. К ним не прислушивались, так как Сталин якобы верил, что Гитлер не нападет на СССР.

— Глупости все это. Я долго жил в разных странах. Много читал, встречался и с политиками, и с учеными, и с военными. Общее мнение — Сталин выиграл почти два года, отодвинул границы и тем самым спас Советский Союз. Сейчас Сталину приписывают мыслимое и немыслимое. Да, у него были большие грехи, репрессии против Службы внешней разведки в их числе. Но за грехи он уже ответил на этом и том свете. Переписывают историю те, кто боится собственной ответственности за все, что произошло с Советским Союзом и Россией. В конце прошлого года я встречался с внучкой Черчилля Силией Сандис. Она приехала в Москву на съемки фильма “Лев и Медведь” — об отношениях деда и Сталина, политиков, во многом определивших ХХ век. Встречу организовала Служба внешней разведки в своем пресс-центре. Сандис только мельком слышала о том, что произошло на Тегеранской конференции, и долго расспрашивала меня о подробностях.  От нас она узнала, что русская разведка сорвала покушение  на “Большую тройку”. Спасла жизнь ее деда: 30 ноября, в день рождения Черчилля, немецкие агенты пытались взорвать английское посольство.

Меня же поразили ее слова: мы не можем и не должны с сегодняшних позиций судить то чрезвычайное сложное драматическое время. Сказала она и о том большом уважении, с которым ее дед относился к Сталину, хотя всю жизнь боролся с коммунизмом. Мы сами видели, каким абсолютным авторитетом пользовался руководитель СССР в дни Тегерана-43. И то, что Рузвельт согласился жить в советском посольстве, тоже признание заслуг нашей страны и ее главы...

— Геворк Андреевич, давайте вернемся в Иран и в то время. Мы слишком быстро перенеслись в современность. Как ваша семья оказалась в Иране?

— Внешняя разведка направила отца еще в 1930 году. Директор маслобойного завода в Ростовской области, армянин с иранским гражданством, глава семьи, в которой четверо детей, решает вернуться в собственную страну. Прекрасная легенда, и все в ней правда, за исключением “возвращения”. Так в 6 лет я попал в Иран. Учился в русско-армянской, затем иранской гимназии. В новую жизнь входил легко и просто. Она по-настоящему была моей. Отец преуспел в коммерции — владел известной в стране кондитерской фабрикой, обзавелся связями и среди диаспоры, и в иранском обществе. Тайная полиция (Таминат) четыре раза арестовывала его по подозрению в шпионаже, но ничего не доказала. Как потом узнал, отец почти не использовал средства Центра — сам зарабатывал и на жизнь, и на обеспечение работы. После начала Отечественной войны собрал деньги на строительство танка. В Советский Союз отец вернулся в 1953-м. Для нелегальной разведки 23 года — солидный стаж.

— Почему Советский Союз уделял такое внимание Ирану?

Геворк Вартанян и внучка Черчилля Силия Сандис. Москва

— Германия активно превращала страну в плацдарм для проникновения в советские кавказские и среднеазиатские республики. Перед войной в Иране уже находилось около 20 тысяч немцев. Свои представительства в Тегеране имели все фашистские спецслужбы. Они готовили нападение на СССР, пытались сорвать поставки союзников по ленд-лизу южным путем через Персидский залив. Гитлер связывал с Ираном дальнейшую свою стратегию. Первая цель — вторжение в Азербайджан, захват нефтяных Баку и Грозного. Более отдаленная — завоевание Индии. Фашисты намеревались повторить маршрут Александра Македонского.

В Иране шла жесткая борьба английской, немецкой и советской разведок. Наша превзошла всех. Она контролировала поставки по ленд-лизу, наиболее “горячие точки” на границах с СССР, Афганистаном, Турцией. Сотрудники резидентуры хорошо знали, что происходит в окружении шаха, правительстве, в высшем военном командовании, о настроениях и намерениях политиков. Материалы разведки убедили Кремль в том, что формально нейтральный Иран — фактически союзник гитлеровской Германии. Поэтому СССР в соответствии с договором 1921 года ввел свои войска в северные иранские провинции. Юг заняли англичане.

— Чем занималась “легкая кавалерия” Амира?

— Отслеживали фашистскую агентуру. За полтора года мы выявили не менее 400 сотрудников немецких спецслужб и их пособников, среди которых были и министры, и политики, и генералы, и банкиры. Почти всех их арестовали сразу же после ввода советских войск. Сражение с немецкой разведкой удалось выиграть еще до Тегеранской конференции. Но фашистское подполье не было уничтожено до конца. И у Скорцени нашлись бы помощники...

— О планах покушения на лидеров “Большой тройки” Николай Кузнецов узнал случайно и из ровенских лесов предупредил Центр. А если бы не случай?

— При таком подходе вся нелегальная разведка — один затянувшийся случай. Но это, поверьте моему долгому и положительному опыту — иначе бы мы не разговаривали здесь и сейчас, совсем не так. Да, хорошему разведчику, как и хорошему спортсмену, фортуна улыбается чаще, чем другим. Николай Кузнецов был высочайший профессионал. Он подкармливал, подпаивал, ссужал деньгами — одним словом, “дружил” с штурмбаннфюрером СС Ортелем ради того, чтобы услышать от него что-то новое. И услышал: подвыпивший штурмбаннфюрер похвастал — собираемся со своим другом Скорцени в Иран, где намечена встреча “Большой тройки”. Пообещал расплатиться по всем долгам персидскими коврами. Проболтался он и о подготовке диверсантов в Копенгагене. Не сказал, правда, о запасе отравленных пуль, уже опробованных в концлагере Заксенхаузене на русских и поляках...

— Как же немцы заранее узнали, где и когда состоится встреча?

— Абвер перехватил и расшифровал американский военно-морской код. Идея расправиться с главными своими врагами — Сталиным, Рузвельтом и Черчиллем — принадлежит Гитлеру. Разработку операции, получившей название “Длинный прыжок”, фюрер поручил главе абвера Канарису и руководителю главного управления имперской безопасности Кальтенбруннеру. Осуществить покушение должен был Отто Скорцени со своими отборными диверсантами. Он даже побывал в Тегеране — осмотрелся на местности. Штурмбаннфюрер Ортель тоже прилетал на рекогносцировку. Наша группа сразу же “засекла” Скорцени и отслеживала все его передвижения по городу. Руководство решило его не трогать — хотели выяснить цели его появления в Тегеране.

Мы хорошо подготовились к встрече диверсантов. По агентурным данным примерно знали место высадки парашютистов. Ожидания оправдались: наша группа “встретила” первый фашистский десант — 6 парашютистов-радистов неподалеку от священного города Кум, в 70 километрах от иранской столицы. Десантники были прекрасно оснащены — потребовались 10 верблюдов, чтобы доставить оружие и грузы на одну из вилл Тегерана. Мы перехватывали все передачи по рации, расшифровывали их. Стало ясно: готовится вторая десантная группа во главе со Скорцени. Радистов немедленно арестовали, и они сразу же согласились работать на советскую разведку. Радиоигра, правда, не затянулась. “Большая тройка” уже находилась в Тегеране, и, чтобы избежать малейшего риска, радисту позволили передать условный сигнал провала. Берлин прекратил операцию. “Эврику” сорвать не удалось. (По инициативе Черчилля каждая встреча в верхах имела красивое название. — Прим. авт.)

— Злые языки до сих пор утверждают, что Сталин преувеличил опасность покушения, чтобы побудить Рузвельта остановиться в советском посольстве. Там все разговоры американского президента якобы прослушивались и записывались. Сталин заранее узнавал, что Рузвельт и Черчилль собираются предлагать. И, естественно, был готов к спору.

— Записывали или не записывали Рузвельта — не знаю. Решение об этом принимали люди очень высокого ранга. Но я знаю более важное. Накануне Тегерана-43 Центр ознакомил Сталина с секретными документами США и Англии к Тегеранской конференции, добытыми “кембриджской пятеркой”. В августе 1943 года Иван Иванович Агаянц был срочно направлен в Алжир. Формально — для организации представительства СССР при Национальном комитете сражающейся Франции. В действительности же для того, чтобы оценить возможность генерала де Голля стать национальным лидером Франции и выяснить, каким ему видится послевоенное устройство Европы. Агаянц несколько раз встретился с де Голлем, прислал 5 сообщений, которые очень пригодились при уточнении советских позиций на Тегеранской конференции. Думаю, для Сталина документы Филби и Агаянца были гораздо важнее и нужнее записей разговора Рузвельта, предполагавшего, скорее всего, что его записывают.

— Не потому ли английские спецслужбы, английская разведка столь охотно используют любые поводы для обострения отношений с Россией, что не могут простить ей “кембриджскую пятерку”?

— Безусловно, такой провал не забывается. Но противостояние между советской (русской) и английской разведкой началось гораздо раньше — вспомните заговор Локкарта в 1918 году. В какой-то мере и мне довелось поучаствовать в этом противоборстве. В 1942 году по заданию Агаянца я внедрился в центр подготовки диверсантов для засылки в советские республики Кавказа и Средней Азии. Свидетельствую: прошел хорошую профессиональную подготовку, которая позже очень пригодилась. Одновременно собирал сведения о курсантах. “Легкая кавалерия” отслеживала каждого из них. Поэтому воспитанники английской разведки, заброшенные в СССР, немедленно задерживались. Большинство из них соглашались работать на советскую разведку.

— Вам всегда так везло?

— Нет, конечно. После одной из операций полиция едва не арестовала двух ребят из нашей группы. Они успели скрыться — тогда схватили меня, их приятеля. Три месяца в тюрьме из меня выбивали: где находятся твои друзья. Признаюсь, сильно били. Помня уроки отца, стоял на своем: чем занимались товарищи, где они сейчас, не знаю. Твердо верил: меня вытащат из тюрьмы.  Гоар на свидании со мной сумела шепнуть: ребят вывезли в Советский Союз. После этого совсем успокоился. Через 3 месяца общими усилиями меня “вытащили”...

Страна без разведки ущербна

— Внешняя разведка рассекретила только иранский период вашей с Гоар деятельности — 1940—1951 годы. Что было потом, после возвращения в Россию, понятно, не расскажете. Но если сравнить работу в Иране и после него.

— Иран, скажем так, это цветочки. Потом в странах Дальнего, Ближнего Востока, Европы было намного труднее, опаснее, но результаты, эффективность работы того стоили.

— В иранскую жизнь, как сами сказали, вы вросли ребенком. Это был ваш мир. А как стать “своим среди чужих” в незнакомых странах? Жить, ничем не выделяясь, автоматически соблюдая все традиции, правила, нормы поведения, быта. Знание языка — это лишь пропуск в чужой мир. К слову, какими языками владеете вы?

— Если считать армянский и русский, то свободно говорю на 8—9 языках. Каких? Пока назвать их не могу. Умение адаптироваться, быстро освоиться в любых условиях у хорошего нелегала от Бога, но оно развито и закреплено прекрасным обучением. Так, как готовят разведчиков-нелегалов у нас, нигде не готовят. Да и нелегальной разведки, как системной структуры, больше нет ни в одной стране. В России она создана еще в 1922 году и сама подбирает и воспитывает кадры для себя. На это не жалеют ни времени, ни средств. Потребуется в будущем немец — готовят стопроцентного немца, англичанин — англичанина. Готовят по всем показателям: язык — любой диалект, манеры поведения, образ жизни, история, культура, экономика. Как в космос — с той же тщательностью и предусмотрительностью, стараясь не пропустить ни одной детали, мелочи, чтобы потом не возникали подозрения и желание все “раскопать”. Проверки, конечно, неизбежны, но если хорошо продумана, подкреплена документами легенда, если соблюдаются правила и инструкции, то они ничего не дадут. Разведчик-нелегал по собственной неосторожности или просчету попадается очень и очень редко. Самое страшное, почти непоправимое — предатель на пути. Мне и Гоар крайне повезло — в нашем окружении их не оказалось.

— Вы тоже прошли эту “космическую” подготовку?

— Безусловно. Кроме того, окончили Ереванский институт иностранных языков. Но обратите внимание: из Ирана, по документам, мы выехали в Европу. В Советском Союзе задержались исключительно по необходимости — потребовалось “лечение” Гоар. Мы оставались гражданами Ирана, никак не связанными с СССР. Это предопределяло все последующие легенды. О наших реальных именах знали только непосредственные руководители. Мне даже звание Героя Советского Союза в 1984 году присвоили на чужую фамилию. Потом, после окончательного возвращения домой, вышел второй указ о награде — уже Вартаняну.

— Если мы коснулись наград, то не могу не добавить: первым Героем Советского Союза среди разведчиков-нелегалов был Николай Кузнецов, по информации которого и вам пришлось поработать перед Тегераном-43. Вы — второй (по хронологии) Герой СССР, но первый разведчик, ставший им в мирное время. Это просто совпадение или какая-то невидимая связь между поколениями?

— Это тот случай, когда мне повезло. Такой высокой награды достойны многие мои соратники и коллеги, которых я знаю и не знаю. Годы и десятилетия постоянного напряжения, порой на грани провала, — это всех нас судьба. В разведку надо влюбиться, в ней надо жить — это твой мир.

— Что же поддерживало и выручало?

— Профессионализм, крепкие нервы, умение не терять самообладание, верить — выход всегда найдется. Холодная голова и горячее преданное сердце — главные союзники разведчика-нелегала. Это не высокие слова, а констатация. Я, мои товарищи и коллеги работали не за деньги, не за награды — работали на Родину и партию. Да, повторяю это и сегодня, было два стимула — Родина и партия.

— Но жить на что-то надо, поддерживать свое положение.

— Достойно всегда жили. Я же вам рассказывал об отце. И мне потом помогли организовать бизнес, а с ним пришли деньги и авторитет. Я был достаточно преуспевающим бизнесменом, входил в самые верхние государственные сферы, в высшие слои, элиту. Вся необходимая мне информация находилась там. Так что любые затраты многократно оправдывали себя. Иногда, поверьте, добывал документы, позволяющие Советскому Союзу сберечь миллиарды рублей. Они обеспечивали, например, науке прорыв на 10—15 лет вперед...

— Вы постоянно подчеркиваете: разведчик-нелегал, а разве есть легальная разведка?

— Легальный разведчик в общепринятом понимании — тот, кто едет за рубеж под прикрытием какой-либо должности (в дипломатических миссиях, агентствах, представительствах). Нелегал — разведчик, работающий за рубежом под чужим именем и по чужим документам. У него нет никакого официального прикрытия, значит, и защиты Родины. Нелегалов жестко не любят — по законодательству крупных стран в случае провала их ждет длительное тюремное заключение, вплоть до пожизненного, или смертная казнь. Обмен разведчиками все-таки редкость. Классические нелегалы: Рудольф Абель, Конон Молодый, супруги Козловы, Мукасеи, Федоровы, Филоненко. Называю тех, кто, как и мы с Гоар, рассекречены.

— Вы вернулись домой в 1986 году и какой увидели Родину, которой беззаветно служили на чужбине 45 лет?

— Такой, какой и вы видели и видите. Возможно, только я острее воспринимал происходящее — руководители стран, в которых я жил и бывал, шли на все ради национальных интересов. Горбачев же и Ельцин предали их, за копейки все распродали. Разведчик — это аналитик, вот и оцениваю этих деятелей не по словам, а по результатам их действий. Считать Горбачева и Ельцина недалекими людьми, не способными оценить последствия своих поступков и решений, не хочу и не могу. На такие посты неумные люди не поднимаются. Значит, ими двигали корыстные, негосударственные интересы. Можете, конечно, подредактировать эти слова, смягчить. Но вы спросили мое мнение. Я и Владимиру Владимировичу Путину сказал все это, когда мне вручали в Кремле орден “За заслуги перед Отечеством”. Даже посочувствовал: ему досталось очень тяжелое наследство — разграбленная, разваленная, оболганная страна. Путин ответил: давайте сообща поднимать ее, чтобы она становилась сильнее и прекраснее. И я ему верю. Да, живем еще бедно, но все-таки лучше, чем в 90-е годы. Пора уже прекратить охаивание Родины, ее истории. Было очень много в прошлом хорошего, и это хорошее нужно возрождать ради будущего.

—  Геворк Андреевич, а как вы лично живете, ваша семья?

— Как все. В 1991 году получил трехкомнатную  квартиру. У супруги обычная пенсия — у нее ведь нет воинского звания, — почти в два раза меньше. Накопления советского времени (часть своей зарплаты направляли на сберкнижку, часть — отдавали родным и близким) пропали, как у всех. Старую машину продали — в Москве при нынешних порядках мы бы и не могли ею пользоваться. Руководители СВР дважды предлагали землю под дачу — мы отказывались: строить не по силам и средствам, а продавать участок не по совести. Но недавно нас пригласил заместитель руководителя Службы внешней разведки: поехали принимать дачу. Принял: дорог и подарок, но еще дороже внимание. Теперь каждое утро на дачу за мной заезжает машина и увозит на службу. Должность у меня — консультант, постоянно встречаюсь с молодыми, будущими разведчиками. Прекрасные у нас ребята, любящие Родину. Конечно, они другие, чем мы были. И это замечательно. Но по моральным качествам — такие же. Служба внешней разведки, несмотря на все старания зарубежных и отечественных “доброжелателей”, устояла — она, как и прежде, остается одной из лучших в мире.

— Как вы оцениваете положение России в нем?

— Я опять выскажу свое мнение: ее положение ничуть не безопаснее, чем в 1940-м. Правда, угрозы и опасности другие. Американская, английская и многие другие разведки зло и активно работают против нас. К сожалению, и возможностей у них стало гораздо больше: не сосчитать, сколько западных советников прошло через российские государственные структуры, крупные концерны, банки. Не все, но многие из этих советников — кадровые сотрудники или агенты спецслужб. Прибалтика превратилась в шпионский пояс, охватывающий с северо-запада. НАТО все ближе к нашим границам. В последние годы, слава Богу, Россия начала восстанавливать свою боеспособность, экономику. Но самая большая опасность сегодня даже не внешние угрозы, а недопустимое социальное расслоение граждан и невероятная коррупция. Вспомним Ирак — достаточно сильная, готовая отстаивать свою независимость страна развалилась как карточный домик. Коррумпированная элита испугалась за свои деньги и предала государство и народ. Очень поучительный пример.

источник- http://www.russia-today.ru/2008/no_05/05_serving.htm