Из письма Колчака сыну Ростиславу:
«Дорогой милый мой
Славушок… Я хотел, чтоб и ты пошел бы, когда вырастешь, по
тому пути служения Родине, которым я шел всю свою жизнь. Читай военную историю и
дела великих людей и учись по ним, как надо поступать – это единственный путь,
чтобы стать полезным слугой Родины. Нет ничего выше Родины и служения Ей»
И лёд, и флот,
и эшафот. Кем для России был, есть и будет адмирал Колчак?
Имя адмирала
Колчака сегодня вновь
в центре политического и культурного внимания. Почему спустя почти столетие о
нём заговорили снова?С одной стороны, особую актуальность приобретают его
арктические исследования в связи с тем, что на международной арене сейчас
ведётся активная борьба за передел территорий Северного Ледовитого океана. С
другой - 9 октября российского зрителя ждёт масштабная премьера фильма «Адмиралъ»
(картина выходит рекордным количеством копий - 1250), посвящённого жизни,
карьере, любви и гибели Колчака.О том, насколько велика роль Колчака в
российской истории, и о том, насколько его судьба может быть сегодня интересна
широкому зрителю, «АиФ»
попросил рассказать редактора и одного из авторов книги «Адмиралъ. Энциклопедия
фильма» доктора исторических наук Юлию КАНТОР.
Арктика Колчака
- На мой взгляд, в российской
истории начала ХХ века трудно найти фигуру более яркую и неоднозначную, чем
Колчак. Если историческая и политическая миссия Колчака по-прежнему может
трактоваться по-разному и нуждается во всестороннем свободном от идеологии
изучении, то его роль как учёного, исследователя Арктики вряд ли способна
вызывать противоречивые оценки. Но, увы, до сего времени она по-прежнему
недооценена и малоизвестна.
Роль Колчака как выдающегося
военачальника и флотоводца времён Первой мировой войны также заслуживает
внимания. Он много сделал, во-первых, для создания Российского военного флота
как такового. Во-вторых, Колчак внёс большой вклад в защиту берегов Балтийского
моря. А изобретённые им знаменитые «минные сети», расставленные от неприятеля в
Первую мировую, пригодились и во времена Великой Отечественной.
Путь на Голгофу
Немалые споры фигура Колчака
вызывала и вызывает в первую очередь в связи с его деятельностью как политика.
Да, адмирал абсолютно не был политиком. Однако он принял на себя должность
Верховного правителя с диктаторскими полномочиями. У него не было политической
программы как таковой, Колчак совершенно не умел быть дипломатом, был внушаемым
и доверчивым человеком, а это губительно и в более простые исторические периоды.
Кроме того, адмирал был человеком долга и чести - для политика «неудобные»
качества. Но наивно предполагать в нём демократа - в его устремлениях видна
отчётливая авторитарность. При этом адмирал был очень ранимым,
рефлексирующим и
неуверенным в себе.
Это становится совершенно
очевидно, когда читаешь его личную переписку. А вместе с тем понимаешь, каких
усилий ему стоило, как он сам говорил, «принять крест этой власти». Колчак
прекрасно осознавал, на какую Голгофу восходит, и предчувствовал, чем для него
всё может закончиться.
Сегодня выходит достаточное
количество фильмов об исторических персонажах, обращаться к которым в советское
время кинематографистам было запрещено. Но интерес к Колчаку особый. И кино и
литература вспомнят о нём ещё не раз. Он сложная, многогранная личность, в его
жизни интересно разбираться. А потом, что немаловажно для художественных
произведений, через биографию Колчака проходит поразительно красивая,
незамутнённая история любви - к Анне Тимирёвой. Это потрясающий по глубине и
трагизму роман, разворачивающийся на фоне драматических исторических событий и
имеющий документальную основу. А любовь - тема на все времена.
(род.
в 1874 г. — ум. в 1920 г.)
Русский адмирал, участник русско-японской, Первой мировой и Гражданской войн,
командующий Черноморским флотом (1916—1917 гг.), организатор белого движения в
Сибири, Верховный правитель России (1918-1920 гг.).
Участник экспедиций в Северном Ледовитом океане и Заполярье, действительный член
Русского географического общества, автор статей по гидрологии и составитель карт
моря и побережья.
Награжден орденами Св. Георгия 4-й (1916 г.) и 3-й (1919 г.) степеней и др.
орденами, большой Константиновской золотой медалью от Русского гидрографического
общества.
Красноармейцы, горланящие удалую частушку о «правителе омском», понятия не имели,
каким был белогвардейский Верховный правитель России А. В. Колчак. Для них он
стал врагом революции, и значит — «Все на борьбу с Колчаком!». И они победили в
этой борьбе. Александр Васильевич прожил всего 46 лет, но его жизнь была так
наполнена событиями, что, не зная дат рождения и смерти, можно решить, что
прожил он в три раза больше.
Александр родился 4 ноября 1874 г. в Петербурге. По отцу он имел
сербо-хорватско-турецкие корни. Основатель рода
Илиас-паша Колчак, серб,
принявший мусульманство, был визирем турецкого султана и попал в плен под
Хотином (1740 г.). Прадед будущего полководца Лука Колчак стал сотником Бугского
казачьего войска, а отец Василий Иванович служил морским артиллеристом и вышел в
отставку генерал-майором. Дядья по мужской линии имели высокие чины на флоте.
Известен был и дворянский род матери, Ольги Ильиничны
Посоховой, чей дед стал
последним одесским градоначальником.
В гимназии Саша проучился только три года и в 14 лет поступил в Морской
кадетский корпус, который окончил вторым по успеваемости. Фактически он был
лучшим, но отдал на выпускной аттестации первенство другому гардемарину. Его
успехи в обучении были отмечены премией адмирала П. И.
Рикорда — знаменитого
мореплавателя и члена-корреспондента Академии наук. И сам юный мичман очень
тяготел к научным исследованиям. Его послужной список состоит из двух частей:
ратные деяния и научные экспедиции.
Морскую службу Колчак начал в 1895 г. в должности помощника вахтенного
начальника на броненосце «Рюрик». На нем он участвовал в своем первом
загранплаваний, затем был вахтенным начальником на крейсере 2-го ранга «Крейсер»
(1896 г.), на эскадренном броненосце «Полтава» и броненосце «Петропавловск»
(1899 г.).
По собственной просьбе Колчак был направлен в район боевых действий
русско-японской войны — в крепость Порт-Артур. В чине лейтенанта он служил на
миноносцах «Амур» и «Сердитый». На его минных заграждениях подорвались 4
японских транспорта и крейсер «Такасаго». Вместе с вице-адмиралом С. О.
Макаровым Колчак участвовал в подготовке прорыва с моря блокады Порт-Артура, в
разработке плана и нападении на транспортные суда японцев в Желтом море и Тихом
океане, затем командовал береговой батареей крепости. Незадолго до падения
Порт-Артура Колчак был ранен и попал в плен. Из лагеря в Нагасаки он через США в
апреле 1905 г. вернулся в Россию. За японскую кампанию Александр Васильевич был
награжден орденами Св. Анны 4-й степени, Св. Владимира 2-й степени и золотым
оружием с надписью «За храбрость».
После войны Колчак читал лекции в созданном им офицерском кружке. Особое
внимание он уделял минированию в качестве оборонительного и наступательного
оружия. С 1906 г. исполнял обязанности штаб-офицера Морского Генерального штаба,
принимал активное участие в реорганизации русского флота в должности начальника
1-й оперативной части Морского Генштаба (1911 г.). Затем Колчак командовал
эсминцем «Уссуриец» (1912 г.), миноносцем «Пограничник» (1913 г.). В 1913—1914
гг. Александр Васильевич читал курс лекций «Служба Генерального штаба во флоте»
в Николаевской морской академии.
К знаменитым операциям Колчака во время Первой мировой войны относятся тайные
балтийские рейды по минированию вод за островом
Бронхольм и в Данцигской бухте.
На русских минах подорвались 4 немецких крейсера, 8 миноносцев и 11 транспортов.
Принц Генрих Прусский, командующий германским флотом, запретил своим кораблям
выход в открытое море. Это благоприятно сказалось и на положении всего
сухопутного русского фронта. Осенью 1915 г. Колчак возглавил морские силы
Рижского залива. Его знаменитый встречный удар сорвал крупную десантную операцию
противника по захвату Риги, успешно прошел и организованный им русский десант в
германском тылу в районе мыса Домеснес (Калкасрагс). Морские потери немцев на
Балтике намного превосходили русские. За доблесть и отвагу Колчак был награжден
орденом Св. Георгия 4-й степени и произведен в контр-адмиралы (1916 г.).
Буквально через два месяца уже в звании вице-адмирала Александр Васильевич
получил назначение на пост командующего Черноморским флотом. Привыкший к
активным наступательным действиям на Балтике, он и здесь не ограничился
привычной обороной: руководил операциями по поддержке войск Кавказской армии,
содействовал румынским войскам, организовал дозорную службу кораблей, обезопасил
Черное море постановкой системных минных заграждений на Босфоре и на основных
морских трассах. Благодаря его наступательной позиции турецкий и немецкий флоты
понесли существенные потери и были очень ограничены в своих действиях.
С первых лет службы на флоте, как бы в перерывах между военными действиями,
Колчак принимал участие в исследовательских экспедициях. Еще на «Крейсере» (1896
г.) он зарекомендовал себя не только грамотным офицером и знатоком
военно-морского дела и истории, но и прекрасным гидрографом. Александр
Васильевич даже хотел уйти в отставку, чтобы попасть на ледокол «Ермак»,
отправлявшийся в Северный Ледовитый океан. Узнав о готовящейся русской полярной
экспедиции барона Э. В. Толля, Колчак подал рапорт о переводе его в Сибирский
экипаж. Пройдя подготовку в Главной физической обсерватории в Петербурге и в
Павловской магнитной обсерватории, он в качестве второго помощника командира
экспедиционного судна и гидрографа на шхуне «Заря» вел маршрутную съемку всего
пути (1900— 1902 гг.). Таинственную Землю, которую видели
Толль и Санников, они
не нашли, но отметили много вновь открытых островов, один из которых у берегов
о. Таймыр носит имя Колчака.
Участвовал Александр Васильевич и в тяжелой экспедиции (1903 г.) по поискам
пропавшего без вести Толля и части его команды в районе о.
Бенетта. Обнаружили
только свидетельство их гибели, документы и гидрологические коллекции. За эти
экспедиции и вклад в науку Колчак был награжден орденом Св. Владимира 4-й
степени и большой Константиновской золотой медалью от Русского гидрографического
общества. В 1906 г. он стал действительным членом Русского географического
общества. В 1905—1906 гг., находясь в распоряжении Академии наук, Колчак
занимался обработкой экспедиционных документов, организацией экспедиции на
Северный Ледовитый океан, выпустил две карты восточной части Карского моря и
различные планы морских побережий и якорных мест. Среди морских офицеров его
стали называть Колчак Полярный.
К успешной военной карьере и научной работе вскоре добавилась спокойная семейная
жизнь с Софьей Федоровной Омировой. Эта интеллигентная, свободно владеющая семью
иностранными языками выпускница Смольного самостоятельно добралась к верховьям
Яны, чтобы встретить жениха из полярной экспедиции. Они обвенчались в 1904 г. в
церкви Знаменского монастыря в Иркутске. И вскоре в семье подрастали сын
Ростислав и дочь Рита. Но тихая супружеская жизнь превратилась для Александра
Васильевича в настоящую муку после переезда в 1916 г. в Севастополь. 42-летний
вице-адмирал влюбился в жену своего однокашника по кадетскому корпусу,
контр-адмирала С. Н. Тимирева, Анну Васильевну. Семьи дружили домами. Но кодекс
чести и дружбы стоял между чувствами влюбленных. Их сближению способствовало
какое-то глубокое родство душ и любовь к музыке. Колчак сочинял вальсы, романсы,
хорошо играл на фортепиано и гитаре. Уезжая с мужем во Владивосток, Анна
Васильевна хранила в душе слова любви и память об огромной корзине ландышей от
жесткого и далеко не сентиментального Колчака.
После революционных перемен февраля 1917 г. на флоте началось брожение.
Дисциплина падала, матросы-балтийцы вели бешеную пропаганду среди черноморцев,
призывая расстреливать начальников и брать корабли в свои руки. Поддерживать
порядок стало невозможно. На глазах изумленных матросов, которые пытались
разоружить офицеров, вице-адмирал швырнул свою золотую саблю за борт, объявив,
что в создавшихся условиях ею может владеть только море. Арестовать его не
посмели, но по решению Севастопольского совета отстранили от командования флотом.
В Петербурге, во время встречи с Керенским, Александр Васильевич познакомился с
членом союзнической миссии вице-адмиралом Д.
Гленноном и дал согласие на участие
в боевых действиях американского флота. В Сан-Франциско он узнал об установлении
большевистской власти, о позорном Брестском мире. Примириться с «властью хама»
Колчак не мог. Он принял решение перейти на британскую военную службу и отбыл
весной 1918 г. в командировку в Китай (Александр Васильевич великолепно владел
китайским и тремя европейскими языками). Его военный опыт пригодился белому движению. Мятеж 40-тысячного чехословацкого
корпуса, следующего домой через Дальний Восток по
КВЖД, членом правления которой
с весны 1918 г. являлся Колчак, был им использован как база для создания
вооруженных сил Сибири. К Пензенской, Сибирской и Владивостокской группировкам
чехов присоединились офицерские отряды, казаки, студенты и даже рабочие и
крестьяне. В ноябре указом Временного правительства Директории Колчак был
назначен военным и морским министром. Спустя две недели членов Директории
арестовали и выслали, а Колчак был не только произведен в адмиралы, но и стал
именоваться Верховным правителем России. В его руках сосредоточилась
государственная, военная, а после взятия российского золотого запаса (сотни тонн
серебра, золота, платины и драгоценных камней оценивались в 1 млрд. 300 тыс.
золотых рублей; сейчас царский рубль оценивается в 11,3 доллара) — и финансовая
власть. Правитель мог платить войскам и поставщикам вооружения. Его авторитет,
всегда высокий, теперь был безоговорочно признан остальными белогвардейскими
формированиями (Деникин, Юденич).
К весне 1919 г. колчаковская армия насчитывала 400 тыс. человек. Адмирал выехал
на фронт, чтобы лично руководить наступлением. В марте Восточный фронт Красной
Армии был прорван. Это спасло Добровольческую армию юга от сокрушительного
разгрома. Колчак шел к Волге, намечая левым крылом соединиться с Деникиным, а
затем двинуться на Москву. За освобождение Урала Александр Васильевич был
награжден орденом Св. Георгия 3-й степени.
Он находился в нескольких шагах от победы и тут совершил стратегическую (или
правильнее будет сказать — патриотическую?) ошибку. Выступая, как и вся белая
гвардия, за единую и неделимую Россию, Колчак отказал барону К. Г. Маннергейму в
признании независимости Финляндии в обмен на наступление финских войск на
Петербург. Красная Армия тем временем собралась с силами и бросила всех на
борьбу с Колчаком. Большевики развернули огромную агитационную работу в армии
силами примкнувшего к белым Украинского полка им. Т. Шевченко. Мятеж был
тщательно подготовлен изнутри, тысячи восставших с оружием и артиллерией
переметнулись на сторону красных. Армия Тухачевского отбросила колчаковцев за
Урал, на плечах отступающих белогвардейцев взяла Челябинск, где полыхало в
поддержку большевиков восстание рабочих. В тылу по всей Сибири развернулось
партизанское движение. В июле был сдан Екатеринбург, в августе — Челябинск, в
ноябре пришла очередь Омска — столицы Верховного правителя.
Казалось, вся Россия встала против колчаковцев. Поражение было полным. В январе
1920 г. Колчак передал свои полномочия генералу Деникину. Руководство
чехословацкого корпуса, охранявшего адмирала и эшелоны с российским золотым
запасом, чтобы наконец-то «мирно унести ноги», пошло на соглашение с
большевиками и выдало Колчака (все ценности корпус вывез в Прагу, где в середине
1920-х гг. был открыт Легио-банк, крупнейший перед Второй мировой войной).
15 января 1920 г. Колчак был арестован на станции
Иннокентьевская и передан
Иркутскому военно-революционному комитету. Узнав об этом, в Иркутске добровольно
сдалась в руки большевиков любимая женщина и фактически вторая жена Александра
Васильевича, А. В. Тимирева (законную супругу адмирала с детьми вывезли из
Севастополя британские союзники). Анна Васильевна оставила свою семью еще весной
1918 г. Она не смогла быть вдали от любимого и тихо ждать его в Японии, «пока
все образуется», переехала в Омск, затем отказалась эвакуироваться без него.
Большевики поначалу предлагали ей «убраться на все четыре стороны», но Анна
Васильевна настояла на аресте, чтобы разделить судьбу самого близкого человека.
Им даже разрешили встречаться в тюремном дворе.
7 февраля 1920 г. Колчака расстреляли на берегу притока Ангары — р. Ушакова. Он
стойко принял смерть. Говорят, что перед казнью Колчак снял папаху,
перекрестился (тут все увидели, что он абсолютно седой), потом спокойно выкурил
последнюю папиросу и бросил свой золотой портсигар красноармейцам из
расстрельной команды со словами: «Пользуйтесь, ребята!» Тело затолкали под лед.
Могилой адмирала, как и подобает моряку, стала вода. Большевики уничтожили врага
революции. О заслугах адмирала перед старой Россией старались не вспоминать.
Только сердце любящей женщины хранило память о нем.
«Но если я еще жива
Наперекор судьбе,
То только как любовь твоя
И память о тебе»
— писала Анна Васильевна, выдержавшая 19 лет тюрем, лагерей и ссылки. Она
никогда не жаловалась на судьбу и не отождествляла Александра Васильевича с «Правителем
омским». Для нее Колчак навсегда остался офицером, дорожащим своей честью и
величием России, умным, талантливым и просто любимым человеком.
Попов. Мы предупреждаем, что вам принадлежит право, как и всякому
человеку, опрашиваемому Чрезвычайной Следственной Комиссией,
не давать ответов на те или иные вопросы и вообще не давать ответов.
Вы являлись Верховным Правителем?
Колчак. Я был Верховным Правителем Российского Правительства в Омске,
- его называли Всероссийским, но я лично этого термина не употреблял. Попов. Вам сколько лет?
Колчак. 46. Родился в 1873 году в Петрограде, на Обуховском заводе. Женат
законным браком. Моя жена Софья Федоровна находится во Франции.
При ней находится мой сын Ростислав, девяти лет.
Попов. Здесь добровольно арестовалась г-жа Тимирева. Какое она имеет
отношение к вам?
Колчак. Она — моя давнишняя хорошая знакомая; она находилась в Омске, где
работала в мастерской по шитью белья больным и раненым. Она оставалась в Омске
до последних дней, и затем, когда я должен был уехать по военным обстоятельствам,
она поехала со мной. Она захотела разделить участь со мною.
№2 (21-го января 1920 г.)
Колчак. Отец, мой, Василий Иванович Колчак, служил в морской артиллерии.
Как все морские артиллеристы, он проходил курс в Горном Институте, затем он был
на уральском Златоустовском заводе, после этого он был приемщиком морского
ведомства на Обуховском заводе. Когда он ушел в отставку, в чине генерал-майора,
он остался на этом заводе в качестве инженера или горного техника. Там я и
родился.
Мать моя — Ольга Ильинична, урожденная Посохова. Отец ее происходит из дворян
Херсонской губ. Мать моя уроженка Одессы и тоже из дворянской семьи.
Оба мои родители умерли. Состояния они не имели никакого. Мой отец был служащий
офицер. После Севастопольской войны он был в плену у французов и при возвращении
из плена женился, а затем служил в артиллерии и в Горном Институте. Вся семья
моего отца содержалась исключительно только на его заработки.
Я православный; до времени поступления в школу получил семейное воспитание под
руководством отца и матери. У меня есть сестра — Екатерина;
была еще одна маленькая сестра — Любовь, но она умерла еще в детстве. Екатерина
замужем. Фамилия ее Крыжановская.
Она осталась в России; где она находится в настоящее время, я не знаю. Жила она
в Петрограде, но я не имею о ней никаких сведений с тех пор, как я уехал из
России. Свое образование я начал в 6-й петроградской классической гимназии, где
пробыл до 3-го класса; затем в 1888 году я поступил в морской корпус и окончил в
нем свое воспитание в 1894 году. Из корпуса вышел вторым и получил премию
адмирала Рикорда. Мне было тогда 19 лет. В качестве вахтенного начальника, в
конце 1896 года я ушел на крейсере «Крейсер» в первое мое большое плаванье в
водах Тихого океана. В 1900 году я был произведен в лейтенанты. С этого момента
я начал заниматься в свободное время научными работами по океанографии и
гидрологии.
Я готовился к южно-полярной экспедиции, писал записки, изучал южно-полярные
страны. У меня была мечта найти южный полюс.
№3 (21-го января 1920 г.)
Колчак. Академия дала мне полную свободу и обеспечила меня средствами и
возможностью немедленно, не откладывая ни одного дня, снаряжать новую экспедицию
на землю Бенетта для оказания помощи экспедиции барона Толля. В январе 1903 года
я уехал в Архангельск, где выбрал четырех спутников из мезенских
тюлене-промышленников. С двумя матросами и четырьмя тюлене-промышленниками в
декабре мы выехали обратно в Иркутск.
Из Иркутска - в Якутск, оттуда в Верхоянск, затем в Устьянск, затем на собаках к
устью Тикси, взял с «Зари» один из хороших китобойных вельботов, на собаках
протащил обратно в Устьянск и в начале мая вместе со своими шестью спутниками и
партией местных якутов и тунгусов, которые были как каюры, с транспортом 160
собак, вышел из Устьянска на остров Котельный. Я перебрался на Ново-Сибирские
острова, вышел у мыса Медвежьего, около острова Котельного. Этот переход на
Ново-Сибирские острова я делал в мае месяце. В июле месяце, море вскрылось, и я
на вельботе, который был там подготовлен, с шестью спутниками, в тот же день,
как только лед тронулся от берега, пошел вдоль южного берега Сибирских островов
и вдоль Котельного, в Благовещенский пролив, между островами Новой Сибири. Затем,
пробираясь через этот пролив, я вышел на северо-западную часть Новой Сибири, —
это был ближайший пункт, с которого надо было идти в открытый океан на землю
Бенетта. Мы добрались до земли Бенетта 5-го августа, на Преображенье, — тот мыс
я назвал мысом Преображенским. Ближайшее же обследование этого берега очень
скоро дало нам признаки пребывания там партии барона Толля.
Мы нашли груду камней, в которой находились бутылка с запиской со схематическим
планом острова, с указанием, что там находятся документы.
Руководствуясь этим, мы очень скоро, пробрались к тому месту острова, где
находился барон Толль со своей партией. Там мы нашли коллекции, геологические
инструменты, научные документы, которые были с бароном Толлем, а затем тот
краткий документ, который дал последние сведения о судьбе барона.
Он говорил, что барон Толль прибыл в 1902 году летом на остров Бенетта, где он,
в конце концов, решился сначала зимовать, так как уже было поздно, а главное,
что их чрезвычайно задержало там, — это попытка охоты. Они старались там
охотиться, чтобы пополнить свои запасы, но сделать это им не удалось.
Поэтому барон Толль сначала решил перезимовать, надеясь на весеннюю охоту, и
продолжать уже дальнейшее движение весною, с наступлением светлого времени, так
как в августе уже становится темно. Охота эта была неудачна, и в октябре месяце
выяснилось, что партия перезимовать не может, что ей придется умереть там с
голоду. Тогда, в конце ноября 1902 года, барон Толль решился на отчаянный шаг —
идти на юг в то время, когда уже наступили полярные ночи, когда температура
понижается до 40°, когда море, в сущности говоря, даже в открытых местах не
имеет воды, а покрыто льдом, так что двигаться совершенно невозможно ни на
собаках, ни на шлюпках, ни пешком. В такой обстановке, в полярную ночь, он
двинулся со своими спутниками на юг.
Документ его кончается словами: «Сегодня отправились на юг; все здоровы,
провизии на 14 дней». Партия, конечно, вся погибла. Факт его гибели остался
почти несомненным. Через 42 дня плавания на шлюпке я вернулся снова к своему
первому исходному пункту около мыса Медвежьего острова Котельного.
Был конец августа. Там я оставался до замерзания моря, а в октябре я перешел
обратно на материк, в Устьянск. Мы вернулись все, не потерявши ни одного
человека.
№4 (21-го января 1920 г.)
Колчак. Когда я получил извещение о том, что случилось нападение на наши
корабли в Порт-Артуре и вслед затем известие о том, что адмирал Макаров
назначается командующим Флотом в Тихом океане, я по телеграфу обратился с
просьбой послать меня на Дальный Восток, в тихоокеанскую эскадру, для участия в
войне. После того, как наш Флот был уничтожен и совершенно потерял все свое
могущество во время несчастной войны, группа офицеров, в числе которых был и я,
решили заняться самостоятельной работой, чтобы снова подвинуть дело воссоздания
Флота и, в конце концов, тем или иным путем как-нибудь стараться в будущем
загладить тот наш грех, который выпал на долю Флота в этом году, возродить Флот
на началах более научных, более систематизированных, чем это было до сих пор.
В сущности, единственным светлым деятелем Флота был адмирал Макаров, а до этого
времени Флот был совершенно не подготовлен к войне, и вся деятельность его была
не военная и не серьезная. Нашей целью стала идея возрождения Флота и морского
могущества России.
№5 (21-го января 1920 г.)
В 1913 году все признаки
военно-политической атмосферы чрезвычайно сгустились.
Для всех была ясна близость воины.
Адмирала Эссена чрезвычайно заботила усиленная подготовка со стороны войск.
Он всю душу вкладывал для подготовки Флота к выполнению программывоенных
действий, которая существовала на случай разрыва с Германией.
Чрезвычайно серьезные и грозные признаки войны, которые возникшие весной 1914
года, заставили адмирала Эссена приказать мне перейти в его непосредственный
штаб на «Рюрик».
Несмотря на то, что подготовка Флота шла с весны,
благодаря деятельности морского министра Воеводского,
к войне мы оказались не готовы.
Намеченная программа, начиная с судостроительной,
с которой было связано все остальное,
была задержана Воеводским на два года.
Что касается других причин задержки в выполнении программы,
то и помимо людей их было много.
Прежде всего самая организация морского министерства и главным образом его
технических отделов,
с их страшной канцелярщиной и волокитой в сношениях с заводами,
с утверждением чертежей, с разрешением всевозможных вопросов, связанных с
судостроением.
Все это страшно отражалось на деле.
Таким образом, одной из причин являлся также бюрократизм,
бывший в этих учреждениях.
Это было ужасное место,
с которым генеральный штаб пытался вести борьбу,
но тщетно.
Гражданская
война и иностранная интервенция в Екатеринбурге.
Сезон 1918-1919 гг.
На
стороне белых на Урале воевали белочехи.
На стороне красных- эстонский отряд и отряд
китайских добровольцев.
25 июля 1918 года - в Екатеринбург вошли части
чешского корпуса и бедогвардейцев.
За несколько дней до этого, в ночь с 16 на 17
июля 1918 года - в Ипатьевском доме была
расстреляна семья Николая II, и вся обслуга.
Наступление белых способствовало почти
спонтанному расстрелу.
Белые находилисть в Екатеринбурге почти год.
14-15 июля 1919 года - Екатеринбург освобожден
красными.
Парад белочехов
на Кафедральной площади (пл.1905 года)
На заднем плане Кафедральный собор (снесён в
1930-х годах)
На конях, по
всей видимости, командующий Екатеринбургской
группой войск генерал-майор Р.Гайда
и командующий чехословацкими частями
С.Н.Войцеховский
Фотография
сделана в конце 1918 начале 1919 гг.
Станция
Екатеринбург I (железнодорожный вокзал)
На снимке бойцы чехословацкого корпуса (солдаты,
офицеры, медсёстры)
Фото второй половины 1918 года. Снимок сделан со
стороны перрона.
А с этой
фотографией не всё ясно. Снимок явно этого
периода.
Фотография сделана с Вознесенской церкви.
Идёт какой-то парад. Красные или белые? Если
судить по нарядам некоторых дам, то они больше
похожи на
жён офицеров, чем на подруг красноармейцев. На
дальнем плане видна трибуна - это ближе к
красным.
А за трибуной Ипатьевский дом.
Это открытка
выпущена в Праге ~ в 1919-20 гг.
На обратной стороне открытки надпись на четырёх
языках (повторим два)
Екатеринбург - Братскiя могилы.
Jekaterinburg - Grave-stones of Czeko-Slovaque
volonteers.
А на современном звучит так - это могилы
погибших бойцов Чехословацкого корпуса. Но
только это не Екатеринбург.
Точное местонахождение пока установить не
удалось. Возможно, это район вокруг
Красноуфимска
или районы севернее Екатеринбурга.
Эта акварель написана с натуры в конце 1918 года.
Мысль
о том, что где-то в Сибири в легкодоступном месте лежит
клад — 700 кг золота — до сих пор не дает покоя
кладоискателям. Президент интернационального клуба
кладоискателей француз
Робер
Шарру считает «клад
Колчака» самым крупным в мире.
Конец лета 1960 года, Закавказье. По шоссе к
погранпосту, к зоне досмотра и проверки документов,
медленно приближается открытый «джип». Неожиданно
водитель резко нажимает на газ, и машина, отбросив
крылом солдата, искорежив шлагбаум, вылетает на
нейтральную полосу. Звучит автоматная очередь. Резко
вильнув, «джип» останавливается поперек дороги. Под
прикрытием облака пыли в сторону турецкой границы
убегают мужчина и девушка, оставив в машине убитого
товарища и в деревянных ящиках 150 килограммов золота в
слитках с печатями Госбанка Российской империи.
Так окончил жизнь Вячеслав Богданов,
колчаковский
офицер, убежавший в 1920 году через Китай в США. В 1938
году белогвардеец сделал представителям прессы США
сенсационное заявление, положившее начало одной из самых
известных легенд на Западе. Он утверждал, что в 1920
году ввиду малых шансов на прорыв остатков армии Колчака
в Маньчжурию было решено без ведома адмирала закопать в
надежном месте золотой запас России — 500 тонн золота.
Эта операция была поручена ему и офицеру
Дранковичу. Они
выполнили поручение, спрятав золото в склепе одной
разрушенной церкви, куда доставили его на санях при
помощи 45 солдат. Затем солдаты были отведены в карьер и
расстреляны ими — двумя офицерами — из пулеметов.
Впоследствии во время беспорядочного отступления
Богданов застрелил и
Дранковича. Уточняя место
захоронения клада, Богданов назвал участок железной
дороги между Томском и Енисейском, в трех километрах от
магистрали. Несмотря на большое количество
белоэмигрантов в США, опровержения на заявление
Богданова не последовало. В 1959 году он воспользовался
амнистией, предоставленной Советским правительством, и
вернулся в СССР. Работал на Урале, где встретил
знакомого ему по Калифорнии американского инженера и
уговорил его вывезти из СССР часть спрятанного золота.
Эта история зарегистрирована в качестве заслуживающей
внимания интернациональным клубом кладоискателей. А к
информации этого клуба отношение в мире самое
почтительное, так как находки, которыми могут
похвастаться члены клуба, оцениваются в сотни миллионов
долларов.
Но давайте вернемся к хронике той далекой поры.
В начале революции большая часть золотого запаса России
была сосредоточена в банковских хранилищах трех городов:
Москвы, Тамбова и Саратова. В 1918 году в связи с
опасностью наступления германских войск весь запас
золота решением Советского правительства был переведен в
Казанский банк. Это решение, несомненно, самая крупная и
самая грубая ошибка большевиков за всю историю
революции, предоставившая белой гвардии прекрасную
возможность стимулировать и щедро оплатить гражданскую
войну в Сибири и Поволжье. Белые, конечно, не упустили
такого «подарка». Как только была завершена перевозка
ценностей, Казань оказалась (7 августа 1918 г.) в руках
поднявших мятеж эсеров, белогвардейцев и белочехов.
Золотой запас России был сложен ими в эшелон и перевезен
сначала в Самару, затем в Уфу, а оттуда — в октябре 1918
года — в Омск, где располагались руководители
зсеро-белогвардейского мятежа.
4 апреля адмирал Колчак, прибыв в Омск, был назначен
военным и морским министром Уфимской директории. Однако
директория не успела воспользоваться золотом России. В
связи с неудачами на фронтах в белой армии зрело
недовольство бездарным эсеровским руководством. В ночь
на 18 ноября 1918 года офицеры совершили в Омске
переворот, арестовали эсеров и передали власть
45-летнему адмиралу Колчаку.
Учетная документация на золото у Колчака отсутствовала
пять месяцев. Получив в свои руки золотой запас России,
адмирал оплатил наличным золотом американцам,
англичанам, французам и японцам крупные поставки
вооружения, обмундирования, продовольствия. Закупив
современное вооружение и увеличив численный состав армии
до 400 тысяч человек, Колчак перешел в наступление.
Апрель, май 1919 года — период, когда колчаковские
войска приблизились к Волге на 40—80 километров.
Только в начале мая 1919 года, когда «верховный
правитель России» посчитал свое положение незыблемым, он
распорядился осуществить ревизию золотого запаса,
стоимость которого эксперты оценили в 65 532 117,86
золотых рубля (495,873 тонны).
К полной неожиданности адмирала, в конце мая Советскому
правительству удалось создать многократное превосходство
в живой силе, и Красная Армия перешла в наступление.
9 июня была освобождена Уфа. 12 ноября Колчак с золотым
запасом выехал из Омска, поручив его оборону молодому
генералу Сахарову, которого еще в училище прозвали
«бетонной головой». Свое решение уехать Колчак обосновал
тем, что к этому времени партизаны фактически
блокировали его армию в узком коридоре Транссибирской
магистрали. Да и сама дорога функционировала только
частями. Правительства и разведки стран Европы, Азии и
Америки вчитывались в сводки фронта, напряженно следили
за судьбой золотого эшелона.
14 ноября красные, сломав оборону «бетонной головы»,
взяли Омск, заставив белых стремительно- откатываться к
Новониколаевску (Новосибирску). Значительно быстрее
войск уходил на восток с золотым эшелоном «верховный
правитель». В Новониколаевске Колчак предпринял
последнюю попытку остановить продвижение Красной Армии,
используя мощный естественный рубеж реки Оби и ее
притоков Алей и Чарыш, сосредоточив на нем оставшиеся 64
тысячи солдат и офицеров и всю наличную артиллерию.
Приближенный Колчака барон Будберг в своих мемуарах
«Дневник белогвардейца» вспоминает, что особое
беспокойство у Верховного в этот период вызвало то, что
самый короткий путь в Монголию, по которому можно было
вывезти золото, преграждала партизанская армия
Мамонтова. Крупные карательные операции против нее
больших войсковых соединений, снятых с фронта, не
увенчались успехом. Кратчайший путь золотому эшелону в
Монголию был отрезан. На совещании в Новониколаевске
Колчак, обрисовав реальное положение, поставил перед
своими советниками вопросы: «Куда деваться Верховному?
Как спасти золото?»
Вероятно, именно в этот момент у некоторых сподвижников
правителя возникла идея без разрешения адмирала
добраться до золота. Десятки известных мемуаров
белогвардейских деятелей утверждают, что получить
разрешение Колчака воспользоваться золотом России в
личных целях было невозможно. Вся армия знала об
исключительной личной честности и бескорыстии адмирала.
14 декабря 1919 года Красная Армия вышибла белых из
города Новониколаевска. В плен попали 33 тысячи солдат и
офицеров. После Новониколаевска у колчаковцев началось
форменное бегство. Они отступали 50—60 километров в
сутки. Ни о какой остановке на 12—15 часов для разгрузки
эшелона и складирования золота в тайнике не могло быть и
речи. Арьергард армии с трудом сохраняла только группа
генерала Каппеля. Сам же Колчак с золотым эшелоном на
максимально возможной скорости уходил по направлению к
Нижнеудинску. 21 декабря Красная Армия находилась в
районе станции Юрга, а Колчак — на станции Нижнеудинск в
тысяче километров от линии фронта. Видя полный разгром
армии и неспособность Колчака руководить фронтом,
восстал гарнизон Нижнеудинска, а в Томске партизанам
сдались в плен последние 70 войсковых частей. Крах
правительства Колчака вызвал появление на политической
сцене эсеров и меньшевиков, которые в Иркутске создали
так называемый Политцентр.
1 января 1920 года французский генерал Жанен,
главнокомандующий войсками интервентов в Сибири,
приказал белочехам взять под охрану золотой эшелон и
Колчака. Но уже 2 января генерал Жанен вынужден был
заявить, «что не может воспротивиться тому, что Колчак и
золото перейдут под совместную охрану чехов и
представителей Политцентра».
События развивались стремительно. 5 января восстала
личная охрана Колчака, министры правителя убежали в
Читу. Адмирал был вынужден перейти в поезд союзников,
находящийся под охраной чехословацкого корпуса, и
фактически оказался под арестом. Президент Чехословакии
Бенеш пожелал воспользоваться золотом России. Он
направил командиру чехословацкого корпуса генералу
Сы-рову телеграмму-распоряжение: «Доставить золотой
запас России в Чехословакию».
Выполнить распоряжение Бенеша не позволили рабочие
дружины, плотно блокировавшие и тормозившие движение
золотого эшелона. На станции Зима, например, они
задержали его на 28 часов.
Красная Армия стремительно двигалась на восток. Уже 31
декабря был занят Ачинск. Отдельные группы колчаковцев,
не оказывая сопротивления, уходили за границу. Перед
Красной Армией были только белочехи и незначительные
отряды Политцентра.
На встрече с руководителями Политцентра генерал Жа-нен,
желавший придать этой организации хоть какую-то
жизненную силу и с ее помощью удержать стремительное
продвижение Красной Армии, не забыл о главном — о
золоте. Сам большой любитель чужого добра, награбивший в
России несколько вагонов «сувениров», он напрямую заявил
представителям Политцентра: «Я жажду видеть золото
здесь. Зная, что оно в пути, я приказал привезти его
сюда как можно скорее».
К этому времени в эшелоне осталось еще 311 тонн золота.
Не желали мириться с потерей золотого эшелона и
белогвардейцы. К Иркутску, куда был доставлен золотой
запас, с юга спешно подходили банды атамана Семенова, а
с запада по Транссибирской магистрали — остатки корпуса
Каппеля, убегавшего под натиском Красной Армии. 12
января Ревком станций Черемохово и Иннокентьевская
предъявил белым ультиматум:
«Де-юре Вы спасаете Колчака от неминуемого позорного
плена, а де-факто захватываете русский золотой запас,
ибо последний для вас гораздо интереснее и дороже
Александра Колчака...» Ультиматум был принят, но
удовлетворен частично. Колчак был выдан Политцентру,
проведена замена охраны эшелона. Колчаковский караул
сменен на караул Политцентра.
16 января представитель Сибревкома И.Н. Смирнов передал
в Иркутск директиву В. И.Ленина:
«...Золотой запас на восток не пропускать, Колчака
направить в распоряжение 5-й армии для отправки в
Москву».
Однако и эту директиву в то бурное время не удалось
выполнить, полностью. К городу подходили каппелевцы. 21
января Политцентр передал власть Ревкому. 6 февраля к
городу подошли каппелевцы.
которыми (после смерти генерала Каппеля) командовал
генерал Войцеховский. Они потребовали выдать им
продовольствие, Колчака и часть золотого запаса —200
миллионов рублей. Получив отказ, Войцеховский начал
штурм города. С 6 по 8 февраля при тридцатиградусном
морозе рабочие дружины, героически сражаясь с
каппелевцами, отстояли город, сохранив золотой запас для
России. Остатки каппелевцев до 300 человек, так и не
получив золота, были вынуждены обойти город по льду
Байкала и уйти в Маньчжурию к атаману Семенову. Во время
боев с каппелевцами, в связи с создавшимся критическим
положением города, по решению Иркутского Ревкома 7
февраля Колчак был расстрелян.
Целый месяц рабочие дружины внимательно следили за
сохранностью золотого эшелона. 1 марта 1920 года в селе
Кайтул было подписано соглашение, по которому белочехи
обязались передать представителям Ревкома Иркутска
золотой эшелон — 18 вагонов, содержавших 5143 ящика и
1678 мешков с золотом и другими драгоценностями
номинальной стоимостью 408625870, 86 золотых рубля. 8
марта в Иркутск вступили части Красной Армии.
Было установлено, что Колчак за время своего
хозяйствования истратил около 242 миллионов золотых
рублей. 3 мая 1920 года золотой запас России был
доставлен в Казань и помещен в кладовые Госбанка РСФСР.
Таковы факты.
Так где же искать золотой «клад Колчака»?
184, 183 тонны (242 миллиона золотых рублей) можно найти
в банках США, Англии, Франции и Японии, о чем,
документально подтвердив, заявил комиссар иностранных
дел РСФСР Г. В. Чичерин в Рапалло. 311 тонн (408 625
870, 86 золотых рубля) искать не надо — они находятся в
В Госбанке СССР. А вот местонахождение примерно 700
килограммов золота (906 597 золотых рублей) - не
установлено!
Их, вероятно, и можно считать тем самым золотом, которое
успели припрятать белогвардейцы без ведома адмирала.
Такое количество золота действительно возможно
оперативно и скрытно увезти, не привлекая внимания, на
4—5 санях под охраной 45 солдат.
Однако на каком же участке Транссибирской дороги была
возможна подобная кража золота?
До Новониколаевска (когда у Колчака еще оставалась
надежда остановить движение Красной Армии на рубеже реки
Оби или уйти в Монголию) хищение золота из тщательно
охраняемого эшелона вряд ли было возможно. Район от
Красноярска до Нижнеудинска представлял зону, плотно
контролируемую партизанами, и удаление от магистрали
обоза на 3—5 километров с небольшим эскортом было просто
неосуществимо. Район Мариинска был также охвачен
партизанскими отрядами. Невозможно было похитить золото
и с 21 декабря 1919 года, когда эшелон в Нижнеудинске
попал под совместный контроль рабочих дружин.
Наиболее вероятным является момент, когда Красная Армия
подходила к Новониколаевску и Колчак, находясь на
станции Судженка, ждал результатов битвы за город. Здесь
он получил известие о падении Новониколаевска. Именно
после этого сообщения, когда эшелон двигался от станции
Судженка до станции Зеледеево, где активность партизан
не наблюдалась, вероятно, и могло произойти хищение
золота.
Анализ ситуации на участке Транссибирской магистрали
показывает, что скорее всего золото из эшелона могли
похитить в трех районах: между станциями Судженка —
Берикульская (90 км), Тяжин — Белый Яр(120 км)и Тарутино
— Зеледеево (80 км).
Где же на этих участках следует искать клад? Быстро
спрятать более полутонны золота зимой, в 30—40-градусные
морозы, при короткой остановке поезда можно было лишь в
склепах церкви или в заброшенных местах захоронений,
которые расположены близ карьеров, где белогвардейцы
могли ликвидировать солдатский конвой.
При таких обстоятельствах, вероятность захоронения в
лесу, в поле, по берегам рек — крайне мала.
Работа на кладбище, при которой могли быть вскрыты
могилы или склепы, не должна была вызвать подозрение,
так как похороны солдат и офицеров были в то время делом
обычным и военного интереса для партизан не
представляли. Вполне вероятно, что в качестве маскировки
(а также предлога для остановки поезда) как раз и было
проведено захоронение солдат и офицеров, да и вся
команда похитителей скорее всего была замаскирована под
похоронную.
И хотя 700 килограммов золота — это не 500 тонн, все же
цена даже этого скромного клада довольно высока —
приблизительно 35 миллионов рублей. А так как клад был
спрятан в легкодоступном, хорошо обжитом месте и в четко
очерченном районе, то его поиск не представляет особых
трудностей для хорошо оснащенной группы.
На
фоне премьеры фильма о
Колчаке вновь вспыхнули
разговоры о колчаковском
золоте
Не
одно поколение
кладоискателей ищет его
«где-то на дне шахты в
Сибири». А кто-то уверен,
что золотые запасы лежат в
западных банках, где на них
«наросли» немереные
проценты. Этим легендам
скоро исполнится сто лет,
где же сокровища на самом
деле?
Доктор исторических наук
Олег Будницкий почти десять
лет занимается проблемой.
Благодаря доступу к архивам
белой эмиграции* учёному
всё-таки удалось «взять
след». Результатами поисков
он поделился с «АиФ».
Ванька Каин
Колчаковское золото - это
большая часть золотого
запаса Российской империи,
которая в начале Гражданской
войны хранилась в Казани,
казавшейся безопасным
местом. Здесь в августе 1918
г. золото было захвачено
войсками Комуча (Комитета
членов Учредительного
собрания).
После различных перемещений
«золотые эшелоны» были
«угнаны» из Челябинска
будущим колчаковским
министром финансов Иваном
Михайловым по кличке Ванька
Каин и оказались в Омске.
Добыча составила более 490
тонн золота в монетах,
слитках, полосах и кружках
на сумму более 645 млн.
золотых рублей (зол. руб.).
В то время золотой рубль
стоил 0,5 долл. Так что в
распоряжении Колчака
оказалась огромная по тем
временам сумма. Адмирал
длительное время запрещал
трогать золото, считая его
общенациональным достоянием.
Однако
снабжение колчаковских войск
союзниками было
недостаточным, и часть
золота белые были вынуждены
продать или заложить в
заграничных банках в
обеспечение кредитов. Всего
на это ушло свыше 190 млн.
зол. руб. Найти покупателя
на часть российской
имперской казны оказалось
непросто, ведь её пыталось
продать непризнанное
правительство. Банкиры
боялись: вдруг в стране
установится другая власть и
призовёт их к ответу?
Наконец на сделку
согласились французские
банкиры. Первая партия
колчаковского золота была
продана ниже рыночной
стоимости.
Однако после первой сделки
возникла конкуренция между
британскими, японскими и
французскими банками,
выстроившимися в очередь за
русским золотом. Этим
воспользовались российские
финансисты. Александр
Никольский, директор
иностранного отделения
кредитной канцелярии
правительства Колчака, писал
в своих мемуарах о том, как
однажды продал партию золота
одному из японских банков по
завышенной цене. Он заявил
им, что золото хотят купить
американцы, но, дескать, он
дружески относится к японцам
и готов уступить золото им.
Но ответ надо дать
немедленно. Хитрость в том,
что японцы не умеют быстро
считать в уме. Этим и решил
воспользоваться финансист.
Директор японского банка и в
самом деле в азарте
конкурентной борьбы
согласился на цену
Никольского.
Деньги сожгли
Дензнак
правительства
Колчака (фото
Гуверовского
архива)
Львиная доля денег пошла на
закупку вооружения,
боеприпасов и
обмундирования. К тому же
свыше 4 млн. долл. пошли на
заказ денежных знаков,
рублей нового образца.
Колчаковские экономисты
хотели пустить в оборот
надёжные купюры, которые
было трудно подделать.
Купюры изготовили, но не
успели доставить в Россию до
падения Колчака. Несколько
лет банкноты хранились в США
на складе, за аренду
которого приходилось
платить. В конце концов,
деньги в буквальном смысле
пустили на ветер - сожгли
2484 ящика с денежными
знаками. Для этого даже
пришлось построить две
специальные печи.
Счёт за насекомых
Часть
колчаковского золота была
похищена. Один из эшелонов
захватил атаман Семёнов.
Золота в нём было более чем
на 43 млн. зол. руб. Эти
деньги атаман потратил на
содержание своих войск. В
последние дни колчаковского
режима в ночь с 11 на 12
января 1920 года между
станциями Зима и Тыреть
загадочно пропали 13 ящиков
с золотом (на 780 тыс. зол.
руб.). А большая часть
золота - более 409 млн. руб.
- после разгрома Колчака
досталась в начале 1920 г.
красным вместе с адмиралом.
Колчак был расстрелян, а
золото отправлено обратно в
Казань.
К
моменту полного краха белого
движения на счетах
правительства Колчака ещё
оставались значительные
суммы - порядка 80 млн. руб.
Одна из золотых
кладовых Российской
империи.
(Фото предоставлено
В. Герасимовым.)
золотом. Было ясно, что
после окончательной победы
большевиков на деньги будет
наложен арест заграничными
правительствами. со счетами
частных лиц это сделать
невозможно. И тогда деньги
были переведены на счета
российских финансовых
агентов (атташе) Конрада
Евгеньевича фон Замена
(Лондон, около 3 млн. ф.
ст.), Сергея Антоновича
Угета (Нью-Йорк, 22,5 млн.
долл.), Карла Карловича
Миллера (Токио, свыше 6 млн.
иен). Они были избраны в
качестве хранителей казённых
денег, поскольку имели стаж
службы в Министерстве
финансов до революции и
пользовались исключительным
доверием (абы кого на такие
посты не назначали, а Замен
был даже директором
Кредитной канцелярии
Министерства финансов).
Кроме того, они доказали
свою преданность Белому
движению и пользовались
авторитетом в финансовых
кругах стран пребывания
Львиная доля оставшихся
средств (свыше 2 млн. долл.)
пошла на расселение армии
Врангеля в Сербии и
Болгарии. Впоследствии
деньги шли на поддержку
русских школ, больниц, домов
престарелых, на пособия
«семьям героев Гражданской
войны», в частности, пособие
выплачивалось вдове адмирала
Колчака - Софье Фёдоровне,
генералу Деникину, который
взял на воспитание детей
генерала Корнилова, и т. д.
Заботясь о своей репутации,
финансисты тщательно
документировали расходование
каждого доллара, франка или
иены - вплоть до счёта на 75
долл. за травлю «различного
рода насекомых» в российском
торговом представительстве в
Нью-Йорке.
Золотой ручеёк окончательно
обмелел в конце 1950-х гг.
Это так, к слову, для тех,
кто ещё ищет…
* Гуверовский архив в
Калифорнии, Бахметевский
архив в Нью-Йорке, Русский
архив в Лидсе.
Имя адмирала
Колчака сегодня вновь
в центре политического и культурного внимания. Почему спустя почти столетие о
нём заговорили снова?С одной стороны, особую актуальность приобретают его
арктические исследования в связи с тем, что на международной арене сейчас
ведётся активная борьба за передел территорий Северного Ледовитого океана. С
другой - 9 октября российского зрителя ждёт масштабная премьера фильма «Адмиралъ»
(картина выходит рекордным количеством копий - 1250), посвящённого жизни,
карьере, любви и гибели Колчака.О том, насколько велика роль Колчака в
российской истории, и о том, насколько его судьба может быть сегодня интересна
широкому зрителю, «
Его военный опыт пригодился белому движению. Мятеж 40-тысячного чехословацкого
корпуса, следующего домой через Дальний Восток по
КВЖД, членом правления которой
с весны 1918 г. являлся Колчак, был им использован как база для создания
вооруженных сил Сибири. К Пензенской, Сибирской и Владивостокской группировкам
чехов присоединились офицерские отряды, казаки, студенты и даже рабочие и
крестьяне. В ноябре указом Временного правительства Директории Колчак был
назначен военным и морским министром. Спустя две недели членов Директории
арестовали и выслали, а Колчак был не только произведен в адмиралы, но и стал
именоваться Верховным правителем России. В его руках сосредоточилась
государственная, военная, а после взятия российского золотого запаса (сотни тонн
серебра, золота, платины и драгоценных камней оценивались в 1 млрд. 300 тыс.
золотых рублей; сейчас царский рубль оценивается в 11,3 доллара) — и финансовая
власть. Правитель мог платить войскам и поставщикам вооружения. Его авторитет,
всегда высокий, теперь был безоговорочно признан остальными белогвардейскими
формированиями (Деникин, Юденич).
Мысль
о том, что где-то в Сибири в легкодоступном месте лежит
клад — 700 кг золота — до сих пор не дает покоя
кладоискателям. Президент интернационального клуба
кладоискателей француз
Робер
Шарру считает «клад
Колчака» самым крупным в мире.
Однако
снабжение колчаковских войск
союзниками было
недостаточным, и часть
золота белые были вынуждены
продать или заложить в
заграничных банках в
обеспечение кредитов. Всего
на это ушло свыше 190 млн.
зол. руб. Найти покупателя
на часть российской
имперской казны оказалось
непросто, ведь её пыталось
продать непризнанное
правительство. Банкиры
боялись: вдруг в стране
установится другая власть и
призовёт их к ответу?
Наконец на сделку
согласились французские
банкиры. Первая партия
колчаковского золота была
продана ниже рыночной
стоимости.
