Домой    Кино    Музыка    Журналы    Открытки    Мода    Фото    Юмор   Страницы истории России    Пионерские песни   Артек

 

Фрагменты старых газет и журналов

 

 Гостевая книга    Форум    Помощь сайту    Translate a Web Page

 

Дореволюционные и первые советские издания

 

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18

 


 

 

 

АФАНАСЬЕВ

 

 А. Н. Афанасьев. 50-е гг. XIX в Простое увеличение картинки  

Александр Николаевич (12.07.1826, г. Богучар Воронежской губ.- 23.09.1871, Москва), историк, фольклорист, этнограф, литературовед, журналист. Из дворянской семьи. В 1844 г. окончил Воронежскую гимназию. В 1844-1848 гг. учился на юридическом фак-те Московского ун-та, слушал лекции К. Д. Кавелина, Т. Н. Грановского, С. П. Шевырёва. В ун-те сформировались демократические убеждения А. В 1849-1862 гг. служил в Главном архиве Мин-ва иностранных дел, с 1855 г.- в должности старшего делопроизводителя Комиссии печатания гос. грамот и договоров; уволен со службы по обвинению «в сношениях с лондонскими пропагандистами» (с А. И. Герценом). В 1848-1853 гг. являлся постоянным сотрудником ж. «Современник», в 1858-1859 гг. издавал ж. «Библиографические записки». С 1865 г. служил помощником секретаря Московской городской думы, с 1867 г.- секретарем съезда мировых судей 2-го округа Москвы. Член ряда ученых об-в: ОИДР (с 1850), РГО (с 1852), ОЛРС (с 1864). Скончался от туберкулеза, похоронен на Пятницком кладбище в Москве.

В историю рус. культуры А. вошел прежде всего как издатель первого фундаментального собрания рус. народных сказок (ок. 600 текстов). Более трети сказок были предоставлены А. из архива РГО, ок. 200 текстов передал ему В. И. Даль, А. пользовался также материалами др. собирателей фольклора и немногочисленными собственными записями. Первоначально собрание сказок было напечатано в 8 вып. (1855-1863), тексты публиковались по мере поступления. В следующем издании (М., 1863. 4 вып.) А. расположил сказки в определенном порядке и вынес комментарии к ним в отдельный (4-й) вып. Позднее на основе своего собрания А. составил сб. «Русские детские сказки» (1870). Сборники А. многократно переиздавались в полном виде и в извлечениях, были переведены на иностранные языки. К «Народным русским сказкам» примыкают еще 2 сборника, подготовленные А.: «Народные русские легенды» (1859), запрещенные в 1860 г. после протеста обер-прокурора Святейшего Синода А. П. Толстого, и «Русские заветные сказки», опубликованные анонимно в Женеве в 1867 г. (рукопись в полном виде увидела свет в 1997).

А. является автором многочисленных трудов, посвященных рус. истории, этнографии и фольклору. Свою 1-ю статью «Государственное хозяйство при Петре Великом» он опубликовал в студенческие годы (Современник. 1847. № 6, 7). Начиная с 1850 г. А. писал статьи, рецензии и обзоры для журналов и научных периодических изданий: «Современник», «Отечественные записки», «Временник ОИДР», «Архив историко-юридических сведений, относящихся к истории России», «Известия ОРЯС», «Филологические записки» и др. В ст. «Языческие предания об острове Буяне» (ВОИДР. 1851. № 9) А. изложил собственное понимание слав. мифологии, к-рое впосл. легло в основу его главного научного труда «Поэтические воззрения славян на природу». В этой книге А. почти с исчерпывающей полнотой представил в систематизированном виде все, что было известно о верованиях, обрядах и фольклоре вост. славян к сер. 60-х гг. XIX в. Книга А. имеет большое источниковедческое значение, поскольку автор пользовался не только опубликованными материалами, но и сведениями, извлеченными из архивов, переданными ему др. собирателями, и собственными записями. В то же время среди источников А. были и такие, в к-рых содержались сомнительные, недостоверные сведения о слав. мифологии (напр., сочинения С. М. Шпилевского, И. П. Сахарова).

Мифологическая концепция А. сформировалась под влиянием трудов Я. Гримма, А. Куна, М. Мюллера, В. Манхардта, В. Шварца, Ф. И. Буслаева. Вслед за Гриммом и Буслаевым А. рисовал эстетически привлекательный образ языческого прошлого, приписывая особое значение пантеистическому восприятию природы, культам небесных светил и светоносных богов. Следуя концепции «мифологии природы», А. стремился в образах фольклора отыскать зашифрованные в них мифы о природных явлениях (гроза, восход солнца, смена времен года и др.). Разделяя гипотезу Мюллера о том, что мифология представляет собой «болезнь языка», А. уделял особое внимание соотношению слова и мифа. Из-за достаточно искусственного характера мифологическая концепция А. была скептически воспринята современниками (Кавелиным, А. А. Котляревским, А. Н. Пыпиным, Буслаевым), тем не менее отдельные реконструкции А. признаны совр. исследователями и даже оцениваются как проявление своеобразного «научного ясновидения» (Вяч. Вс. Иванов).

 

Русские заветные сказки

 

(собранные А.Н.Афанасьевым)

 

"Что за стыдно? Украсть — стыдно, а сказать — ничего, все можно".

("Странные имена").

 

"Русские заветные сказки" А.Н.Афанасьева были напечатаны в Женеве более ста лет назад. Они появились без имени издателя, sine anno. На титульном листе, под названием, было лишь указано: "Валаам. Типарским художеством монашествующей братии. Год мракобесия". А на контртитуле была пометка: "Отпечатано единственно для археологов и библиофилов в небольшом количестве экземпляров".
Исключительно редкая уже в прошлом веке, книга Афанасьева в наши дни стала почти что фантомом. Судя по трудам советских фольклористов, в спецотделах крупнейших библиотек Ленинграда и Москвы сохранилось всего лишь два-три экземпляра "Заветных сказок". Рукопись книги Афанасьева находится в ленинградском Институте русской литературы АН СССР ("Народные русские сказки не для печати, Архив, № Р-1, опись 1, № 112). Единственный экземпляр "Сказок", принадлежавший парижской Национальной библиотеке, исчез еще до первой мировой войны. Книга не значится и в каталогах библиотеки Британского музея.
Переиздавая "Заветные сказки" Афанасьева, мы надеемся познакомить западного и русского читателя с малоизвестной гранью русского воображения — "соромными", непристойными сказками, в которых, по выражению фольклориста, "бьет живым ключом неподдельная народная речь, сверкая всеми блестящими и остроумными сторонами простолюдина".

 

1. Сказка о том, как поп телёнка родил (читать)

2. Каков я! (читать)

3. В-чем-я! (читать)

4. Суд о коровах (читать)

5. Жадный поп (читать)

6. Духовный отец (читать)

7. Архиерей отчитывает (читать)

8. Добрый поп (читать)

9. Пахом (читать)

10. Похороны кобеля (читать)

11. Похороны козла (читать)

12. Поп-ворожейка (читать)

13. Поп угодил в солдаты (читать)

14. Поп, поподья, дьякон и работник (вариант 1) (читать)

15. Поп, поподья, дьякон и работник (вариант 2) (читать)

16. Поп у бабы и батрак (читать)

17. Поп ржет как жеребец (читать)

18. Муж да жена (читать)

19. Хитрая баба (читать)

20. Хитрая жена (читать)

21. Никола дуплянский (вариант 1) (читать)

22. Никола дуплянский (вариант 2) (читать)

23. Монах и игуменья (читать)

24. Райская дудка (читать)

25. Поп - толоконный лоб (читать)

26. Чудесная дудочка (читать)

27. Не любо, не слушай (читать)

28. Солдат-скрипач и черт (читать)

29. Солдат-скрипач и нечистый (читать)

30. Солдат и часы (читать)

31. Беглый солдат (читать)

32. Солдат, мужик и баба (читать)

33. Солдат и барин (читать)

34. Вор (читать)

35. Чудесная дудка (читать)

36. Генеральская жена и купеческий сын (читать)

37. Подземный ход (читать)

38. Сны (читать)

39. Купеческая жена и приказчик (читать)

40. Нет! (читать)

41. Жена слепого (читать)

42. Две жены (читать)

43. Жена Химка (читать)

44. Фома-дурак и его жена (читать)

45. Догадливая хозяйка (читать)

 

источники - http://starina-rus.ru/zavet/oglav.php   http://lib.rus.ec/b/218031/view

 

НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОБ ЭТОЙ КНИГЕ

 

"Русские заветные сказки" А.Н.Афанасьева были напечатаны в Женеве более ста лет назад. Они появились без имени издателя, sine anno. На титульном листе, под названием, было лишь указано: "Валаам. Типарским художеством монашествующей братии. Год мракобесия". А на контртитуле была пометка: "Отпечатано единственно для археологов и библиофилов в небольшом количестве экземпляров".

Исключительно редкая уже в прошлом веке, книга Афанасьева в наши дни стала почти что фантомом. Судя по трудам советских фольклористов, в спецотделах крупнейших библиотек Ленинграда и Москвы сохранилось всего лишь два-три экземпляра "Заветных сказок". Рукопись книги Афанасьева находится в ленинградском Институте русской литературы АН СССР ("Народные русские сказки не для печати, Архив, № Р-1, опись 1, № 112). Единственный экземпляр "Сказок", принадлежавший парижской Национальной библиотеке, исчез еще до первой мировой войны. Книга не значится и в каталогах библиотеки Британского музея.

Переиздавая "Заветные сказки" Афанасьева, мы надеемся познакомить западного и русского читателя с малоизвестной гранью русского воображения — "соромными", непристойными сказками, в которых, по выражению фольклориста, "бьет живым ключом неподдельная народная речь, сверкая всеми блестящими и остроумными сторонами простолюдина".

Непристойными? Афанасьев их такими не считал. "Никак не могут понять, — говорил он, — что в этих народных рассказах в миллион раз больше нравственности, чем в проповедях, преисполненных школьной риторики".

"Русские заветные сказки" органически связаны со сборником сказок Афанасьева, ставшим классическим. Сказки нескромного содержания, как и сказки известного сборника, были доставлены Афанасьеву теми же собирателями-вкладчиками: В.И.Далем, П.И.Якушкиным, воронежским краеведом Н.И.Второвым. И в том и в другом сборнике находим те же темы, мотивы, сюжеты, с той лишь разницей, что сатирические стрелы "Заветных сказок" более ядовиты, а язык местами довольно груб. Есть даже случай, когда первая, вполне "пристойная" половина рассказа помещена в классическом сборнике, другая же, менее скромная, — в "Заветных сказках". Речь идет о рассказе "Мужик, медведь, лиса и слепень".

Нет необходимости подробно останавливаться на том, почему Афанасьев, печатая "Народные русские сказки" (вып. 1–8, 1855–1863), был вынужден отказаться от включения той части, которая десятилетие спустя выйдет под названием "Народные русские сказки не для печати" (эпитет "заветные" фигурирует лишь в названии второго, последнего издания "Сказок"). Советский ученый В.П.Аникин так объясняет этот отказ: "Антипоповские и антибарские сказки напечатать было невозможно в России". А возможно ли издать — в неурезанном и неподчищенном виде — "Заветные сказки" на родине Афанасьева сегодня? На это у В.П.Аникина ответа не находим.

Открытым остается вопрос, каким образом нескромные сказки попали за границу. Марк Азадовский предполагает, что летом 1860 года, во время своей поездки в Западную Европу, Афанасьев передал их Герцену или другому эмигранту. Не исключена возможность, что издатель "Колокола" способствовал выходу "Сказок". Последующие поиски, быть может, помогут осветить историю публикации "Русских заветных сказок" — книги, споткнувшейся о препоны не только царской, но и советской цензуры.

 

ПРЕДИСЛОВИЕ А.Н.АФАНАСЬЕВ А КО 2-му ИЗДАНИЮ

 

"Honny soit, qui mаl у pense"

 

Издание наших заветных сказок… едва ли не единственное в своем роде явление. Легко может быть, что именно поэтому наше издание даст повод ко всякого рода нареканиям и возгласам не только против дерзкого издателя, но и против народа, создавшего такие сказки, в которых народная фантазия в ярких картинах и нимало не стесняясь выражениями развернула всю силу и все богатство своего юмора. Оставляя в стороне все могущие быть нарекания собственно по отношению к нам, мы должны сказать, что всякий возглас против народа был бы не только несправедливостью, но и выражением полнейшего невежества, которое по большей части, кстати сказать, составляет одно из неотъемлемых свойств кричащей pruderie. Наши заветные сказки — единственное в своем роде явление, как мы сказали, особенно потому, что мы не знаем другого издания, в котором бы в сказочной форме била таким живым ключом неподдельная народная речь, сверкая всеми блестящими и остроумными сторонами простолюдина.

Литературы других народов представляют много подобных же заветных рассказов и давным-давно уже опередили нас и в этом отношении. Если не в виде сказок, то в виде песен, разговоров, новелл, farces, sottises, moralites, dictons[4] и т.п. другие народы обладают огромным количеством произведений, в которых народный ум, так же мало стесняясь выражениями и картинами, пометил юмором, зацепил сатирой и выставил резко на посмеяние разные стороны жизни. Кто сомневается в том, что игривые рассказы Боккаччо не почерпнуты из народной жизни, что бесчисленные французские новеллы и faceties XV, XVI и XVII веков — не из того же источника, что и сатирические произведения испанцев, Spottliede и Schmahschriften[6] немцев, эта масса пасквилей и разных летучих листков на всех языках, являвшихся по поводу всевозможных событий частной и общественной жизни, — не народные произведения? В русской литературе, правда, до сих пор есть еще целый отдел народных выражений непечатных, не для печати. В литературах других народов издавна таких преград народной речи не существует.

…Итак, обвинение русского народа в грубом цинизме равнялось бы обвинению в том же и всех других народов, другими словами, само собой сводится к нулю. Эротическое содержание заветных русских сказок, не говоря ничего за или против нравственности русского народа, указывает просто только на ту сторону жизни, которая больше всего дает разгула юмору, сатире и иронии. Сказки наши передаются в том безыскусственном виде, как они вышли из уст народа и записаны со слов рассказчиков. Это-то и составляет их особенность: в них ничего не тронуто, нет ни прикрас, ни прибавок. Мы не будем распространяться о том, что в разных полосах широкой Руси одна и та же сказка рассказывается иначе. Вариантов таких, конечно, много, и большая часть их, без сомнения, переходит из уст в уста, не будучи еще ни подслушана, ни записана собирателями. Приводимые нами варианты взяты из числа наиболее известных или наиболее характеристичных почему-либо.

Заметим… что та часть сказок, где действующие лица животные, как нельзя более рисует всю сметливость и всю силу наблюдательности нашего простолюдина. Вдали от городов, работая в поле, лесу, на реке, он везде глубоко понимает любимую им природу, верно подсматривает и тонко изучает окружающую его жизнь. Живо схваченные стороны этой немой, но красноречивой для него жизни сами собой переносятся на его собратьев — и полный жизни и светлого юмора рассказ готов. Отдел сказок о так называемой народом "жеребячьей породе", из которых пока мы приводим только небольшую часть, ярко освещает и отношение нашего мужичка к своим духовным пастырям, и верное понимание их.

Любопытны наши заветные сказки помимо многих сторон и в следующем отношении. Важному ученому, глубокомысленному исследователю русской народности они дают обширное поле для сравнения содержания некоторых из них с рассказами почти такого же содержания иностранных писателей, с произведениями других народов. Каким путем проникли в русские захолустья рассказы Боккаччо (см., например, сказку "Купеческая жена и приказчик"), сатиры и фарсы французов XVI столетия, как переродилась западная новелла в русскую сказку, в чем их общественная сторона, где и, пожалуй, даже с чьей стороны следы влияния, какого рода сомнения и заключения из очевидности подобного тождества и т. д. и т. д.

Предоставляя решение всех этих и иных вопросов нашим патентованным ученым, мы и без того надеемся, что наши читатели помянут добрым словом труды почтенных собирателей этих сказок. Мы же со своей стороны, издавая это редкое собрание с целью спасти его от гибели, равно чужды, смеем думать, как хвалы, так и порицаний.

Таким образом, не принимая лицемерно ученой наружности, книга наша является случайным и простым сборником той стороны русского народного юмора, которому до сих пор не было места в печати. При диких условиях русской цензуры, ее кривом понимании нравственности и морали книга наша тихо печаталась в той отдаленной от треволнений света обители, куда еще не проникала святотатственная рука какого бы то ни было цензора. Мы не можем при этом не высказать одного из наших задушевных желаний: да последуют и другие тихие уголки нашей отчизны примеру нашей обители. Пусть разовьется в них чуждое всякой цензуры, благородное искусство книгопечатания — и да выйдут из рук трудящейся братии, сойдут с заветных станков их[7] всякое свободное слово, всякая заветная речь, к какой бы стороне русской жизни ни относились они…

 

http://lib.rus.ec/b/218031/read