Домой Кино Музыка Журналы Открытки Страницы истории разведки Записки бывшего пионера Морские байки
Страницы истории России (документы) 1 2 3 4 5
Юности честное зерцало Светская жизнь и этикет Продолжение правил светской жизни и этикета, но уже в наши дни
Несвоевременные мысли по поводу и без... Устав морской Петра I
|
В этой подборке продемонстрированы фотографии, сделанные во время массовых расстрелов в киевском овраге Бабий Яр. Автор – Иоганн Хёхле (Johannes Hahle), фотограф 637-го немецкого отряда пропаганды 6-й армии Вермахта. Вероятнее всего, фотографии сделаны 1 октября 1941 года. Хёхль скончался в 1944 году. Все фото сделаны на 36-миллиметровой пленке AGFA Color. Все кадры пронумерованы, первые два уничтожены. Всего есть 29 цветных фото. В начале 1950-х вдова Хёхле продала пленку с этими фотографиями берлинскому журналисту Хансу Георгу Шульцу. В 1961 году копии фотографий были предъявлены юристом Вагнером следствию по преступлениям Зондеркомманды 4а. В конце концов копии оказались в немецком Государственном архиве Гессена. В 2000 году фрау Шульц продала оригиналы фотографий Гамбургскому институту социальных исследований.
Убитый на поребрике тротуара. Расположение: правая сторона ул. Победы. Киевляне идут в сторону т. н. Евбаза (Еврейского базара).
Убитый на той же ул. Победы, возможно, еврей, который не явился в означенное оккупационными властями место. Киевляне следуют до Евбаза пешком, поскольку во время оккупации общественный транспорт не работал, автомобили имели только немцы. Рынки были единственным местом, где люди могли купить продукты или обменять на них свои личные вещи. После того как Хёхле снял это фото, он отправился в овраг Бабий Яр.
Когда Хёхле добрался до Бабьего Яра и спустился в овраг, он был ошеломлен грудами вещей, принадлежавших убитым евреям. Он отошел в сторону и сделал несколько кадров, запечатлев имущество жертв.
Имущество жертв. Германские солдаты мародерствуют, ищут ценные вещи.
Пленные в овраге. Судя по форме, они принадлежали раньше к советским особым частям (перевожу с английского, что за части – непонятно). Немцам требовались физически крепкие люди, чтобы выполнять такие задачи.
Имущество убитых.
Детская курточка и варежки на резиночках.
Механический протез.
В начале октября 1941 года около 300 пленных были отправлены в овраг закапывать тела. На фото приблизительно 150 из них заваливают тела песком под конвоем немецких солдат.
На допросе бывший пленный Б. В. Соколов признал, что в октябре 1941 года более 300 военнопленных были отправлены в овраг Бабий Яр закапывать тела расстрелянных. На фото они на уровне земли над массой песка. Немецкий солдат показывает украинским женщинам рабочих в овраге.
Это фотография была сделана на углу Керосинной и Лагерной улиц, около стадиона "Зенит". Украинские женщины, вероятно, пытаются узнать судьбу своих родственников, которые, возможно, находятся близ казарм.
Та же сцена, кадр вблизи. Улыбающаяся коллаборационистская гнида на переднем плане еще носит красноармейскую форму, но на руке у него уже повязка полицая.
Этот кадр сделан недалеко от Евбаза. Убитый, возможно, военнопленный, застреленный за свою стрижку или измученный внешний вид.
Блокпост на дороге.
Военнопленные ремонтируют трамвай под немецким конвоем.
Среди других кадров Хёхле как настоящий турист не забыл запечатлеть местные архитектурные достопримечательности. Это западный фасад Киево-Печерской лавры. Монастырский храм был взорван позднее, 3 ноября 1941 года.
Пустые улицы, сохранившиеся после защитников баррикады. Видны храбрые горожане. Город управляется немцами. Фотография сделана на углу улиц Коминтерна и Жилянской.
Церковь Св. Андрея Первозванного, как будто бы ничего не происходит на северо-западной окраине города.
Здесь Хёхле запечатлел здание ЦК КПУ на Михайловской площади.
Последний кадр на пленке. Фотограф запечатлел разрушенный мост через Днепр. Кадр экспонирован дважды, поскольку порвалась перфорация пленки.
LIVEJOURNAL, Seagull-556 источник- http://kiyany.obozrevatel.com/news/2007/2/1/27623.htm
|
Над Бабьим Яром памятников нет. Крутой обрыв, как грубое надгробье. Мне страшно. Мне сегодня столько лет, как самому еврейскому народу. Мне кажется сейчас - я иудей. Вот я бреду по древнему Египту. А вот я, на кресте распятый, гибну, и до сих пор на мне - следы гвоздей. Мне кажется, что Дрейфус - это я. Мещанство - мой доносчик и судья. Я за решеткой. Я попал в кольцо. Затравленный, оплеванный, оболганный. И дамочки с брюссельскими оборками, визжа, зонтами тычут мне в лицо. Мне кажется - я мальчик в Белостоке. Кровь льется, растекаясь по полам. Бесчинствуют вожди трактирной стойки и пахнут водкой с луком пополам. Я, сапогом отброшенный, бессилен. Напрасно я погромщиков молю. Под гогот: "Бей жидов, спасай Россию!"- насилует лабазник мать мою. О, русский мой народ! - Я знаю - ты По сущности интернационален. Но часто те, чьи руки нечисты, твоим чистейшим именем бряцали. Я знаю доброту твоей земли. Как подло, что, и жилочкой не дрогнув, антисемиты пышно нарекли себя "Союзом русского народа"! Мне кажется - я - это Анна Франк, прозрачная, как веточка в апреле. И я люблю. И мне не надо фраз. Мне надо, чтоб друг в друга мы смотрели. Как мало можно видеть, обонять! Нельзя нам листьев и нельзя нам неба. Но можно очень много - это нежно друг друга в темной комнате обнять. Сюда идут? Не бойся — это гулы самой весны - она сюда идет. Иди ко мне. Дай мне скорее губы. Ломают дверь? Нет - это ледоход... Над Бабьим Яром шелест диких трав. Деревья смотрят грозно, по-судейски. Все молча здесь кричит, и, шапку сняв, я чувствую, как медленно седею. И сам я, как сплошной беззвучный крик, над тысячами тысяч погребенных. Я - каждый здесь расстрелянный старик. Я - каждый здесь расстрелянный ребенок. Ничто во мне про это не забудет! "Интернационал" пусть прогремит, когда навеки похоронен будет последний на земле антисемит. Еврейской крови нет в крови моей. Но ненавистен злобой заскорузлой я всем антисемитам, как еврей, и потому - я настоящий русский!